Основной тип древнерусских исторических произведений вплоть до середины XVI в. – летописи – сочинения, в которых изложение велось строго по годам, начиналось словами «В лето…» и сопровождалось хронографическими (годовыми) или календарными датами.Наряду с ними имели хождение и переводные исторические сочинения византийского происхождения – хронографы , которые были источником сведений для летописцев. К группе исторических сочинений иных жанров, сохранявших сведения об отдельных событиях или людях, относились жития святых, повествования о князьях, сказания о битвах. Значительное их число создавалось в качестве самостоятельных памятников, но включалось в состав летописей.

Как правило, под летописью подразумеваются комплексы списков, объединенных в одну или несколько редакций. При этом считается, что они имеют в основе общий текст – протограф (от греч. protos – первый). Все дошедшие до наших дней рукописи представляют собой летописные своды , составлением которых занимались авторы, продолжавшие их новыми записями. Свою деятельность они мыслили не как отдельную задачу письменной фиксации памяти о тех или иных событиях, но как продолжение труда, начатого их предшественниками. Вместе с тем материал предшественников подвергался редактированию – сокращению или, напротив, дополнению сведениями из иных источников, в качестве которых могли выступать не только другие летописные своды и хронографы, но и повествовательные или официальные памятники. Чтобы труд не был непомерного объема, автор был вынужден чем-то жертвовать, выпуская ряд сообщений, которые казались ему не существенными. Летописи составлялись в монастырях и при дворах князей по определенному заказу церковной или политической элиты. Они нередко противоречили друг другу как в изложении фактического содержания, так и в оценке отдельных событий, что явно отражало позицию заказчика.

Общим неизменно оставалось начало повествования – краткое изложение библейской истории. Это ставило в общий ряд события, описанные в Ветхом и Новом Завете, с теми, что имели отношение к местной истории. История русских земель являлась, таким образом, продолжением и органической частью Священной истории, смысл которой заключался в создании образов народов, избранных или отвергнутых Богом. Идея избранного Божественным провидением народа стала центральной для историко-религиозной идентификации Руси в древней литературе. Характеристика «Русской земли» и «народа русского» как избранных была сформулирована уже в первых оригинальных памятниках домонгольского периода –«Слово о законе и благодати»митрополита Илариона, «Жития Бориса и Глеба», «Повесть временных лет».

Небольшие по объему летописи, чаще всего местного или хронологически ограниченного характера, называют летописцами . В результате деятельности Археографической комиссии (1834) и специальных экспедиций в XIX в. было введено в оборот более 200 списков летописей, а в 1841г. впервые вышло полное собрание русских летописей в 12 томах.

Каждый летописный список имеет свое условное название:

– по месту хранения (Ипатьевская летопись, Академический и прочие списки);

– по владельцу (Радзивиловская, списки Оболенского, Хрущевский и др.);

– по имени заказчика, составителя, редактора или переписчика (Лаврентьевская);

– по месту создания (Новгородская).

Исследование начала летописания (до появления «Повести временных лет») невероятно сложно и гипотетично. Академик А. А. Шахматов
(1864–1920) выделяет несколько этапов в истории раннего летописания:

1) с возникновением письменности (IX в.) появляются отдельные записи устных преданий об исторических событиях;

2) собственно летописание возникает при Ярославе Мудром, с целью поднять авторитет молодого христианского государства и не допустить господства Византии;

3) 60–70-е гг. XI в. – деятельность монаха Киево-Печерского монастыря Никона, добавившего рассказы о первых русских князьях; появляется основополагающая идея средневековой историографии о варяжском призвании;

4) около 1095 г. создается новый летописный свод, который А. А. Шахматов называет «Начальным сводом» (составитель неизвестен);

5) вначале XII в. «Начальный свод» перерабатывается монахом Киево-Печерского монастыря Нестором и получает название «Повесть временных лет» .

«Повесть временных лет» –уникальный памятник древнерусской истории и культуры. Он сохранился только потому, что его текст вошел в состав более поздних Лаврентьевского и Ипатьевского списков. Лаврентьевский – самый древний из сохранившихся списков общерусской летописи, названный по имени монаха Лаврентия, переписавшего ее с двумя помощниками в 1377 г. для суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича, тестя Дмитрия Донского. Содержит известия о южной (Киевской) и, большей частью, о северной (Суздальской) Руси до 1305 г. Помимо «Повести временных лет», включает еще один ценнейший памятник XII в. «Поучение Владимира Мономаха». Ипатьевский список выполнен в конце XIV или начале XV столетия и найден в XIX в. Н. М. Карамзиным в Костроме в Ипатьевском монастыре. Он полнее Лаврентьевского списка. Описывает больше события из жизни Южной Руси
(о Киевском, Галицком и Волынском княжествах).

В целом переписчики ХШ–XV вв., благоговейно переписывавшие древние рукописи, на самом деле сохраняли уже неосознаваемые эпизоды труднейшей, нередко кровавой, борьбы, и политической, и религиозной, столкновения Земли и Власти, и борьбу за власть и собственность внутри княжеского рода.

О монголо-татарском нашествии и разорении Руси в 1237–1240 гг. остались отрывочные современные записи, в которых не всегда осознавались причины и последствия страшных разорений и опустошений. Естественно, трагедия воспринималась как наказание Божье за грехи. Немногие, подобно владимирскому епископу Серапиону, могли разъяснить, что эти грехи заключались в нежелании князей объединиться для достойной встречи врага, который пришел убивать и грабить. В позднейших сказаниях, вроде «Повести о разорении Рязани Батыем», появятся герои сопротивления. Но это будет уже в то время, когда призыв к борьбе мог быть услышан.

Первый Московский летописный свод – это свод московского митрополита Киприана (1408 или 1409 г.), списком которого была Троицкая пергаменная летопись, погибшая в московском пожаре 1812 г. (позднее восстановлена по выпискам Н. М. Карамзина). Московский свод составлялся при непосредственном участии Киприана. Только этот свод в полном смысле можно считать общерусским. При работе над ним использованы летописи Твери, Новгорода Великого, Нижнего Новгорода, Ростова, Рязани, Смоленска и, конечно, все предшествующее летописание Москвы. Были включены также сведения по истории Литвы.

Московское летописание заметно поднимается в 70-е гг. XV в. в условиях завершения объединения земель вокруг Москвы, в особенности в связи с присоединением Новгорода. Теперь в летописях, как и в прочей литературе
XV в. («Послание Спиридона-Саввы», «Сказание о князьях Владимирских»), все активнее проводятся идеи единодержавия московского князя, его принадлежности к роду Рюрика, восходящему к Прусу и Августу, о получении Владимиром Мономахом от византийского императора Константина Мономаха царских регалий, унаследованных от римских цезарей. Наконец, в рамках повестей о падении Константинополя складывается концепция «Москва – Третий Рим», ставшая государственной идеологией допетровской Руси.

6.2. Развитие исторических знаний в России XVI –XVII вв.

Летописание сохраняется до XVII в., но с XVI в. в нем все больше попадаются документы из государственных архивов, деловые бумаги, документы центральных правительственных учреждений. По выражению Д. С. Лихачева, летописание все больше становится сводами государственных документов, относящихся к войнам, дипломатам, внутренней политике. Академик Л. В. Черепнин установил, что меняется и место летописания – теперь это не монастырь,
а Посольский приказ. Летопись все более начинает испытывать на себе влияние литературной манеры и стиля, историческая литература идет по пути создания произведений грандиозных масштабов и пышных форм. Яркий пример – это знаменитые Воскресенская и Никоновская летописи. Список Воскресенской
летописи хранился в Воскресенском монастыре на Истре, а список Никоновской принадлежал самому патриарху (отсюда его название). Никоновская летопись была составлена в конце 1520-х гг. в Москве, при дворе митрополита всея Руси Даниила Рязанца (1522–1539) и доведена до 1558 г. В ее состав вошел целый ряд литературных произведений: переводы Максима Грека, сборник слов и поучений митрополита Даниила, копийная книга московской митрополичьей кафедры, несколько «Слов» и «Сказаний». Никоновская летопись представляет собой наиболее полный свод сведений по русской истории и является одним из важнейших источников по истории русского Средневековья. Она положена в основу создания крупнейшего памятника эпохи – «Лицевого летописного свода» (1568–1576). Это иллюстрированный свод летописей в 10 томах, изданный по заказу Ивана IV (до нас дошло более 9700 листов, более 16 тысяч миниатюр). Первые три тома – всемирная история с использованием хронографов,
4–10 тома – русская история с 1114 по 1567 г. Цель летописи – укрепить самодержавную власть и показать, что Русь – наследница древних монархий. В начале 60-х гг. XVI в. духовник Ивана IV Андрей, ставший впоследствии митрополитом (под именем Афанасий), составил Степенную книгу, названную так потому, что события в ней располагались не по годам, как в летописях, а по степеням (ступеням), каждая из которых соответствовала правлению сменявших друг друга скипетродержателей. Степени начинались правлением Владимира I Святославича и доводились до Ивана IV. Всего 17. Степенная книга объединила летописные и агиографические тексты и дополнила их устными преданиями.

Наряду с летописаниями появляются первые полупублицистические произведения. Это, прежде всего, «История о Казанском ханстве» (1564-1565). Автор неизвестен, но сообщает о себе интересные биографические данные:
20 лет провел в казанском плену, затем – на службе у Ивана IV. В работе использованы различные источники: исторические – Николаевская летопись, Московский свод, Новгородская летопись, родословные книги; литературные – воинские повести; татарский фольклор; личные наблюдения автора. Повествование идет от начала Казанского ханства до 1552 г., подробно освещая жизнь Казани, борьбу промосковской и прокрымской группировок, поход 1552 г.

К новому жанру относятся и труды Ивана Семеновича Пересветова (годы жизни неизвестны). По его собственным словам, он потомок брянского боярина Александра Пересветова, участника Куликовской битвы. После захвата земель Литвой его предки были вынуждены служить литовцам, но считали себя русскими. В 1538 г. он призжает в Москву и в 1549 г. предлагает Ивану IV свои записи – разработанную им программу социальных реформ: создание постоянного войска, отмена наместничества, ликвидация кабальной зависимости. Пересветов осуждал холопство, пытался вскрыть внутренние причины ослабления государства. В «Повести об основании и взятии Царьграда» иносказательно говорит о Русском государстве, пострадавшем от своеволия знати в период малолетства Ивана IV. В своих работах он использует фольклор; его афоризмы похожи на поговорки (например, «Как конь под царем без узды, так и царство без грозы»).

Андрей Михайлович Курбский (1528–1583) – князь, воевода, государственный деятель, переводчик. Был близок к правительству Ивана IV, которое он же позднее назвал «Избранной радой». С 1563 г. – наместник в Юрьеве. В ходе Ливонской войны бежал в Литву, был депутатом польского сейма, с 1579 г. участвовал в военных действиях против России. Основной труд – «История о великом князе Московском», пример появления нового жанра – политического памфлета. Соединяет приемы летописей, мемуаров, воинских повестей. Осуждает кабалу. Цель Курбского – развенчать Ивана IV, претендующего на польский трон. Описал трагические судьбы многих современников.

В XVII в. государственное летописание еще сохраняется, но становится по преимуществу частным делом отдельных авторов. В некоторой степени летописание сохранилось в Новгороде, Пскове, по монастырям и отдельным церквям. Появилось особое сибирское летописание (Есиповская и Строгановская летописи), содержавшее исторические и географические описания Сибири.

События Смуты вызвали подъем исторической мысли, появилось большое количество исторических произведений, повестей – «Извет старца Варлаама», «Сказание о поставлении на патриаршество Филарета Никитича», повесть
«О рождении князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского», «Сказание Авраамия Палицына» и многие другие. Расширяется круг интересующихся историей: духовенство, дворяне, дьяки и подьячие, дипломаты. В своих трудах они использовали сведения греческих, латинских и польских авторов и стремились связать их единством изложения.

Во второй половине XVII в. центром просвещения Восточной Европы стала Киево-Могилянская Академия, славившаяся своими демократическими и вольнолюбивыми традициями. Бесплатное обучение, выборность ректора, профессоров и всесословность учащихся способствовали ее популярности в международных масштабах. Из стен Академии вышли знаменитые проповедники, среди которых был и Иннокентий Гизель (1600–1683) – протестант, крестившийся в православие и принявший в Киеве постриг, крупный политический деятель, духовный писатель философско-схоластического направления, читал курс философии. По традиции он считается автором первого учебника по русской истории – «Синопсиса» («синопсис» означает «общий взгляд»,
т.е. «краткий обзор»). С 1672 по 1836 г. вышло 30 его изданий. Читателями были государственные деятели, дипломаты, ученые, крестьяне и особенно мещане. По «Синопсису» изучал русскую историю М. В. Ломоносов. Однако, по мнению исследователей, И. Гизель был скорее цензором, редактором и публикатором издания в типографии Киево-Печерской лавры. Будучи представителем украинской церковно-феодальной верхушки, он своеобразно трактует отношения украинской истории к московской. В основе методики работы Гизеля – компилятивность. В самом заглавии указано: «Синопсис, или Краткое собрание из разных летописцев». Древность летописи Гизель считал важным критерием ее подлинности. События излагал по княжениям, изображая князей только положительными героями. Много внимания уделял истории татаро-мон­гол­ь­ского завоевания и освобождению от него (описание Куликовской битвы – четвертая часть всего издания). Воссоединение Украины с Россией обосновывал родственной близостью «российских народов».

Проблема необходимости единения всех славянских народов против татаро-турецкой угрозы была одной из самых актуальных на рубеже XVII–XVIII вв. Она была высказана в трудах Ю. Крижанича и в «Скифской истории»
А. И. Лызлова.

Юрий Крижанич (1618-1683) – хорватский писатель, историк, философ. Происходил из дворянского рода, имел блестящее католическое образование, доктор богословия, знал 9 языков. В 1658 г. самовольно приехал в Москву и поступил на службу к Алексею Михайловичу, но вскоре был сослан в Тобольск («за некое глупое слово», по его выражению). Здесь он познакомился с Семеном Ремезовым и Аввакумом Петровым, изучал историю Сибири, собирал материалы для написания «всеславянской истории». В 1676 г. покинул Россию, принял монашество и для миссионеров-доминиканцев издал «Историю Сибири» на латинском языке. Выступал за культурное и политическое возрождение славянских народов, за идею «славянского единства» при унии православной и католической церквей.

Значительный вклад в развитие отечественной исторической науки внес Андрей Иванович Лызлов (1655–1697), происходивший из рода служилых дворян. Был на военной и государственной службе, участвовал в Чигиринских походах (1677–1678). Служба под началом князя В. В. Голицына, одного из самых образованных людей своего времени, побудила его к занятиям историей. Для Андрея Ивановича были доступны материалы патриаршей ризницы, где служил его отец, библиотека В. В. Голицына, монастырские книгохранилища. Он делает выписки из сочинений А. М. Курбского, посланий Ивана Грозного, «Хроник» Мацея Стрыйковского и Александра Гваньини, из книги Симона Старовольского «Двор цесаря турецкого». В результате Лызлов приступает к созданию главного труда своей жизни «Скифской истории», работа над которой неоднократно прерывалась (почти три года автор находился в Крымских походах). Тем не менее, в 1692 г. фундаментальный труд объемом почти 800 страниц был завершен. «Скифская история» раскрыла историческое значение борьбы Руси, славян, народов Восточной, Южной и Центральной Европы с кочевниками. Книга впервые в отечественной историографии обладала всеми признаками научной монографии: реконструкция событий, сопоставление материалов, система ссылок с точными указаниями томов и страниц использованных источников. Историк подчеркнул значение источников, указав их в заглавии и перечислив в начале книги. Основная идея книги – не уничтожение «неверных», а обуздание агрессора. При этом, по мнению автора, не только оружие, но и мирный договор могут служить залогом добрососедских отношений. Благодаря стараниям А. И. Лызлова в России появилось произведение, которое знаменовало собой переход от исторического повествования к историческому исследованию.

Контрольные вопросы

1. Охарактеризуйте особенности летописания на Руси.

2. Назовите этапы раннего летописания.

3. Повторите термины: летопись, протограф, хронограф, летописец, летописный свод.

4. Что нового возникает в летописании XVIв.? Назовите летописные памятники этого периода.

5. Охарактеризуйте, на ваш взгляд, самый интересный исторический труд XVI–XVII вв.

Древняя Русь. Летописи
Главный источник наших знаний о древней Руси – средневековые летописи. В архивах, библиотеках и музеях их насчитывается несколько сот, но по
существу это одна книга, которую писали сотни авторов, начав свой труд в 9 веке и окончив его спустя семь столетий.
Сначала надо определить, что же такое летопись. В большом энциклопедическом словаре написано следующее: " Историческое произведение, вид
повествовательной литературы в России 11 – 17 веков, состояли из погодных записей, либо представляли собой памятники сложного состава – свободные
своды. " Летописи были общерусскими (" Повесть временных лет ") и местными (" Новгородские летописи ") . Летописи сохранились главным образом в
поздних списках. Первым начал изучать летописи В. Н. Татищев. Задумав создать свою грандиозную " Историю Российскую ", он обратился ко всем известным
в его время летописям, разыскал много новых памятников. После В. Н. Татищева изучением летописей, конкретно " Повесть временных лет ", занимался А.
Шлецер. Если В. Н. Татищев работал вширь, соединяя дополнительные сведения многих списков в одном тексте и как бы идя по следам древнего летописца –
сводчика, то Шлецер работал вглубь, выявляя в самом тексте массу описок, ошибок, неточностей. Оба исследовательских подхода при всем своем внешнем
различии имели сходство в одном: в науке закреплялась мысль о непервоначальном виде, в котором до нас дошла " Повесть временных лет ". Это и есть
большая заслуга обоих замечательных историков. Следующий крупный шаг был сделан известным археографом П. М. Строевым. И В. Н. Татищев, и А.
Шлепцер представляли себе " Повесть временных лет ", как создание одного летописца, в данном случае Нестора. П. М. Строев высказал совершенно новый
взгляд на летопись, как на свод нескольких более ранних летописей и такими сводами стал считать все дошедшие до нас летописи. Тем самым он открыл путь
не только к более правильному с методической точки зрения исследованию дошедших до нас летописей и сводов, которые не дошли до нас в своем
первоначальном виде. Необычайно важным был следующий шаг, сделанный А. А. Шахматовым, который показал, что каждый из летописных сводов, начиная
с 11 века и кончая 16 веком, не случайный конгломерат разнородных летописных источников, а историческое произведение со своей собственной
политической позицией, продиктованной местом и временем создания. Так историю летописания он связал с историей страны.
Возникла возможность взаимопроверки истории страны, историей источника. Данные источниковедения стали не самоцелью, а важнейшим
подспорьем в воссоздании картины исторического развития всего народа. И теперь, приступая к изучению того или иного периода, прежде всего стремятся
проанализировать вопрос о том, каким образом летопись и ее сведения связанны с реальной действительностью. Так же большой вклад в изучение истории
русского летописания внесли такие замечательные ученые, как: В. М. Истрин, А. Н. Насонов, А. А. Лихачев, М. П. Погодин и многие другие. Существует две
основных гипотезы относительно " Повести временных лет ". Первой мы рассмотрим гипотезу А. А. Шахматова.
История возникновения начальной русской летописи привлекала к себе внимание не одного поколения русских ученых, начиная с В. Н. Татищева.
Однако только академику А. А. Шахматову удалось в начале нынешнего столетия разрешить вопрос о составе, источниках и редакциях " Повести ". Результаты
его исследований изложены в работах " Разыскания о древнейших русских летописных сводах " (1908 год.) и " Повесть временных лет " (1916 год.) . В 1039 году
в Киеве учредили метрополию – самостоятельную организацию. При дворе митрополита был создан Древнейший Киевский свод, доведенный до 1037 года.
Этот свод, предполагал А. А. Шахматов, возник на основе греческих переводных хроник и местного фольклорного материала. В Новгороде в 1036г. создается
Новгородская летопись, на основе которой в 1050г. возникает Древний Новгородский свод. В 1073г. монах Киево-Печерского монастыря Нестор Великий,
испоьзуя древнейший Киевский свод, составил первый Киево Печерский свод, куда включил исторические события происшедшие после смерти Ярослава
Мудрого (1054г.) . На основании первого Киево-Печерского и Новгородского свода создается второй Киево-Печерский свод.
Автор второго Киево-Печерского свода дополнил свои источники материалами греческих хронографов. Второй Киево-Печерский свод и послужил
основой " Повести временных лет ", первая редакция которой была создана в 1113 году монахом Киево-Печерского монастыря Нестором, вторая редакция –
игуменом Выдубицкого монастыря Сильвестром в 1116 году и третья – неизвестным автором в том же монастыре в 1118 году. Интересные уточнения гипотезы
А. А. Шахматова сделаны советским исследователем Д. С. Лихачевым. Он отверг возможность существования в 1039г. Древнейшего Киевского свода и связал
историю возникновения летописания с конкретной борьбой, которую вело Киевское государство в 30-50 годах 11 столетия против политических и
религиозных притязаний Византийской империи. Византия стремилась превратить церковь в свою политическую агентуру, что угрожало самостоятельности
Русского государства. Особого напряжения борьба Руси с Византией достигает в середине 11 века. Политическая борьба Руси с Византией переходит в
открытое вооруженное столкновение: в 1050г. Ярослав посылает войска на Константинополь во главе со своим сыном Владимиром. Хотя поход Владимира
закончился поражением, Ярослав в 1051г. возводит на митрополичий престол русского священника Иллариона. Это еще больше укрепило и сплотило русское
государство. Исследователь предполагает, что в 30-40 годы в 11 веке по распоряжению Ярослава Мудрого была произведена запись устных народных
исторических преданий о распространении христьянства. Этот цикл послужил будущей основой летописи. Д. С. Лихачев предполагает, что " Сказания о
первоначальном распространении христьянства на Руси " были записаны книжниками киевской митрополии при Софийском соборе. Очевидно, под влиянием
пасхальных хронологических таблиц-пасхалий, составляющихся в монастыре. Никон предал своему повествованию форму погодных записей – по ~ летам ~. В
созданный около 1073г. первый Киевско-Печерский свод Никон включил большое количество сказаний о первых русских, их многочисленных походах на
Царьград. Благодаря этому свод 1073г. приобрел еще более антивизантийскую направленность.
В " Сказаниях о распространении христьянства " Никон придал летописи политическую остроту. Таким образом, первый Киево-Печерский свод явился
выразителем народных идей. После смерти Никона работы над летописью непрерывно продолжались в стенах Киево-Печерского монастыря и в 1095 году
появился второй Киево-Печерский свод. Второй Киево-Печерский свод продолжал пропаганду идей единства русской земли, начатую Никоном. В этом своде
также резко осуждаются княжеские междоусобице.
Далее в интересах Святополка на основе второго Киево-Печерского свода Нестером создается первая редакция " Повести временных лет ". При
Владимире Мономахе, игумен Сильвестр по поручению великого князя в 1116 году составляет вторую редакцию " Повести временных лет ". Эта редакция
дошла до нас в составе Лаврентьевской летописи. В 1118 году в Выдубицком монастыре неизвестным автором была создана третья редакция " Повести
временных лет ". Она была доведена до 1117г. Эта редакция лучше всего сохранилась в Ипатьевской летописи. В обоих гипотезах есть много различий, но обе
эти теории доказывают, что начало летописания на Руси является событием огромной важности.

IV. ПЕЧЕРСКИЕ ПОДВИЖНИКИ. НАЧАЛО КНИЖНОЙ СЛОВЕСНОСТИ И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

(продолжение)

Происхождение летописи. – Сильвестр Выдубецкий, ее составитель. – Басня о призвании Варягов. – Даниил Паломник.

Лаврентьевский список "Повести временных лет"

По всем признакам эти два произведения, исполненные высоких достоинств, доставили Нестору уважение современников и прочную память в потомстве. Может быть, он написал и еще что-либо, до нас не дошедшее. Во всяком случае, его авторскою славою преимущественно можно объяснить то обстоятельство, что впоследствии с его именем стали связывать такой важный памятник древнерусской словесности, как начальная Русская летопись; хотя она ему не принадлежала.

Наши летописи возникли при непосредственном участии самих русских князей. Известно, что уже сын первого христианского князя в Киеве, Ярослав, отличался любовью к просвещению книжному, собирал около себя переводчиков и писцов; заставлял переводить с греческого или переписывать уже готовые славяно-болгарские переводы. Тут надобно разуметь переводы Св. Писания, творения Отцов Церкви, а также византийские хронографы. Об усердии Ярослава к успехам словесности русской свидетельствует и покровительство, оказанное им такому даровитому писателю, как Иларион, его волею возвышенный в сан митрополита. У нас повторилось то же явление, как в Дунайской Болгарии: Борис крестился со всею Болгарскою землею; а при сыне его, книголюбце Симеоне, началось уже процветание болгарской книжной словесности. Сыновья Ярослава продолжали дело отца. По крайней мере известно, что Святослав Ярославич имел у себя уже значительное книгохранилище, от которого дошел известный под его именем Сборник. Дьяк Иоанн, переписавший этот сборник с болгарской рукописи для Святослава Ярославича, заметил об этом князе в своем послесловии, что он "божественными книгами исполнил свои полати". Князьям подражали и некоторые их бояре. От той же эпохи сохранился у нас список Евангелия, известный под именем "Остромирова". Он был написан по заказу Остромира, бывшего родственником великому князю Изяславу Ярославичу и его посадником в Новгороде, как о том заметил в послесловии сам списатель, какой-то дьякон Григорий. Особенно прилежавшим книжному просвещению является внук Ярослава Владимир Мономах, который и сам был автором. До нас дошли два его произведения: красноречивое письмо к Олегу Святославичу по поводу своего сына Изяслава, павшего в бою, и знаменитое "Поучение", обращенное к детям. Если бы оба эти произведения и были написаны с помощью кого-либо из близких ему духовных лиц, во всяком случае значительная доля творчества, несомненно, принадлежит здесь самому князю. Участие Владимира Мономаха в деле русской словесности яснее всего подтверждается тем, что именно во время его киевского княжения и, конечно, не без его содействия был составлен наш первый летописный свод. Нет сомнения, что начатки летописного дела на Руси относятся ко времени более раннему и, по всей вероятности, к эпохе книголюбца Ярослава. Краткие заметки о важных событиях военных, о рождении, о смерти князей, о построении важнейших храмов, о солнечных затмениях, о голоде, море и т.п. могли быть заносимы в так наз. Пасхальные таблицы. Из этих таблиц развились летописи на Западе; так было и у нас. Пасхальные таблицы перешли к нам, конечно, из Византии с их летосчислением по индиктам, с солнечным кругом и т.п. Упомянутые заметки, как и в Западной Европе, вели у нас грамотные монахи при главных епископских храмах или в тишине монастырских келий. С развитием грамоты сама собою явилась на Руси потребность объяснить, откуда взялись русские князья старые, и увековечить дела князей современных: явилась потребность в исторической словесности. Переводные византийские хронографы, или обозрения всемирной истории, послужили ближайшими образцами для нашей летописи. Такая летопись естественно должна была явиться в средоточии Русской земли, вблизи главного русского князя, т.е. в стольном Киеве.

В нескольких верстах от столицы, далее за Печерскою обителью, на крутом берегу Днепра находился Михайловский монастырь Выдубецкий, которому особенно покровительствовал великий князь Всеволод Ярославич, отец Мономаха. Между прочим, он построил здесь каменный храм св. Михаила. После Всеволода этот монастырь пользовался особым уважением и покровительством со стороны его потомства. Когда Владимир Мономах утвердился на Киевском столе, игуменом Выдубецкого монастыря был Сильвестр. Ему-то и принадлежит начало наших летописных сводов, или так наз. Повесть временных лет, которая взяла на себя задачу рассказать, "откуда пошел Русский народ, кто в Киеве сперва княжил и как установилась Русская земля". Автор "Повести", очевидно, владел навыком в книжном деле и замечательным дарованием. В основу своего труда он положил византийского хронографа Георгия Амартола, жившего в IX веке, и его продолжателей, имея под рукою славяно-болгарский перевод этого хронографа. Отсюда Сильвестр, между прочим, заимствовал описание разных народов и языков, населивших землю после Потопа и столпотворения Вавилонского. Отсюда же он взял известие о первом нападении Руси на Царьград в 860 году и о нападении Игоря в 941. Повесть нередко украшается текстами и большими выписками из Св. Писания, из сборников ветхозаветных сказаний (т.е. из Палеи), из некоторых церковных писателей греческих (напр., Мефодия Патарского и Михаила Синкела) и писателей русских (напр., Феодосия Печерского), а также из сочинений славяноболгарских (напр., из Жития Кирилла и Мефодия), что свидетельствует о довольно обширной начитанности автора и его подготовке к своему делу. Рассказы о первых временах наполнены легендами и баснями, как это бывает в начальной истории всякого народа; но чем ближе к своему времени, тем "Повесть" становится полнее, достовернее, обстоятельнее. Достоверность ее, конечно, усиливается со времени окончательного водворения христианства в Киевской земле, особенно со времен Ярослава, когда грамота стала развиваться на Руси и когда начались упомянутые выше заметки при Пасхальных таблицах. Следы этих таблиц видны в том, что летописец, рассказывая события по годам, обозначает и такие годы, происшествия которых ему остались неизвестны или в которые ничего замечательного не случилось. Для XI века ему служили еще воспоминания старых людей. Сильвестр сам указывает на одного из таких стариков, именно на киевского боярина Яна Вышатича, того самого, который был другом Феодосия Печерского и скончался в 1106 г. девяноста лет от роду. Приводя известие о его кончине, сочинитель "Повести" замечает: "Многое слышанное от него я внес в эту летопись". История второй половины XI века и начала XII совершалась на глазах самого автора. Его добросовестное отношение к своему делу видно из того, что рассказы об этом времени он старался собирать из первых рук, т.е. расспрашивал по возможности очевидцев и участников. Таковы, например, свидетельства какого-то печерского инока о св. игумене Феодосии, об открытии и перенесении его мощей из пещеры в храм Успения, повествование какого-то Василия об ослеплении и содержании под стражею Василька Ростиславича, рассказы знатного новгородца Гюраты Роговича о северных краях, помянутого Яна Вышатича и т.п.

Владимир Мономах, по всей вероятности, не только поощрял составление этой летописи, но, может быть, и сам помогал автору сообщением сведений и источников. Этим обстоятельством можно объяснить, например, занесение в летопись его письма к Олегу Святославичу и "Поучения" своим детям, а также известные договоры с греками Олега, Игоря и Святослава, – договоры, славянские переводы которых хранились, конечно, при Киевском дворе. Возможно также, что не без его ведома и одобрения занесена на первые страницы летописи и известная басня о том, что Русь призвала из-за моря трех варяжских князей для водворения порядка в своей обширной земле. Когда и как впервые была пущена в ход эта басня, конечно, навсегда останется неизвестным; но появление ее во второй половине XI или в первой XII века достаточно объясняется обстоятельствами того времени. В истории нередко встречается наклонность государей выводить свой род от знатных иноземных выходцев, от княжеского племени другой земли, даже от племени незначительного, но почему-либо сделавшегося знаменитым. Этому тщеславному желанию, вероятно, не были чужды и русские князья того времени и, может быть, сам Мономах. Мысль о варяжском происхождении русского княжеского дома весьма естественно могла возникнуть в те времена, когда в Европе еще гремела слава норманнских подвигов и завоеваний; когда целое Английское королевство сделалось добычею норманнских витязей, а в Южной Италии основано ими новое королевство, откуда они громили Византийскую империю; когда на Руси еще живы были воспоминания о тесных связях Владимира и Ярослава с варягами, о храбрых варяжских дружинах, сражавшихся во главе их ополчений. Наконец такая мысль естественнее всего могла возникнуть при сыновьях и внуках честолюбивой и умной норманнской принцессы Ингигерды, супруги Ярослава. Может быть, эта мысль первоначально явилась не без участия обрусевших сыновей или потомков тех норманнских выходцев, которые действительно нашли свое счастье в России. Пример таких знатных выходцев представляет Шимон, племянник того варяжского князя Якуна, который был союзником Ярослава в войне с Мстиславом Тмутараканским. Изгнанный из отечества своим дядею, Шимон со многими единоземцами прибыл в Россию, вступил в русскую службу и принял православие; впоследствии он сделался первым вельможею Всеволода Ярославича и богатыми приношениями помогал при построении печерского храма Богородицы. А сын его Георгий при Мономахе был наместником в Ростове. В эпоху летописца еще продолжались дружественные и родственные связи Русского княжеского дома с норманнскими государями. Сам Владимир Мономах имел в первом браке Гиду, дочь английского короля Гарольда; старший сын их Мстислав был женат на Христине, дочери шведского короля Инга Стенкильсона; две внучки Владимира выданы за скандинавских принцев.

Когда Сильвестр принялся за свой летописный труд, уже два с половиною века прошло от первого нападения Руси на Константинополь, упомянутого в "Хронике" Амартола. С этого нападения летописец, собственно, и начинает свою "Повесть временных лет". Но, согласно с наивными понятиями и литературными приемами той эпохи, он предпослал этому историческому событию несколько басен, как бы объясняющих предыдущие судьбы Руси. Между прочим, он рассказывает киевское предание о трех братьях Кии, Щеке и Хориве, княживших когда-то в земле полян и основавших Киев; а рядом с ним поставил сказание, которого первое зерно, по всей вероятности, пришло из Новгорода, – сказание о трех братьях-варягах, призванных из-за моря в Новгородскую землю. Этот домысел, очевидно, еще не был тогда общеизвестным преданием: на него не встречаем намека ни в одном из других произведений русской словесности того времени. Но впоследствии ему особенно. посчастливилось. Сказание расширялось и видоизменялось, так что у позднейших составителей летописных сводов уже не Русь и славяне Новгородские призывают к себе варяжских князей, как это было у первого летописца, а славяне, кривичи и чудь призывают варягов – Русь, т.е. уже весь великий Русский народ причислен к варягам и является в Россию под видом какой-то пришлой из-за моря княжеской свиты. В таком искажении первоначальной легенды виновны, конечно, невежество и небрежность позднейших списателей Сильвестра. Сильвестр окончил свою "Повесть" в 1116 году. Владимир Мономах, очевидно, был доволен его трудом: спустя два года он велел поставить его епископом своего наследственного города Переяславля, где Сильвестр и скончался в 1123 году.

Почти в одно время с "Повестью временных лет" игумена Сильвестра написано произведение другого русского игумена, Даниила, именно: "Хождение в Иерусалим". Мы видели что паломничество, или обычай ходить на поклонение святым местам, возник на Руси вслед за водворением христианской религии. Уже в XI веке, когда Палестина находилась под властью турок сельджуков, русские паломники проникали туда и терпели там притеснения наравне с прочими христианскими пилигримами. Число их увеличилось с начала XII века, когда крестоносцы завоевали Святую землю и основали там королевство. Занятые борьбою с другими турками, т.е. с Половцами, наши князья не участвовали в крестоносных походах; тем не менее русские люди сочувствовали великому движению западных народов против неверных. Сочувствие это отразилось и в записках Даниила о своем хождении. Он именует себя просто русским игуменом, не называя своего монастыря; судя по некоторым его выражениям, полагают, что он был из Черниговской области. Даниил не один посетил Святую землю; он упоминает о целой дружине русских паломников и некоторых называет по именам. Все его сочинение дышит глубокою верою и благоговением к священным предметам, которые он удостоился видеть. Он с похвалою говорит о короле иерусалимском Балдуине; который оказал внимание русскому игумену и позволил ему поставить на Гробе Господнем кадило за русских князей и за всю Русскую землю. В числе князей, которых имена наш игумен записал для молитвы об их здравии в лавре св. Саввы, где он имел приют, первое место занимают: Святополк – Михаил, Владимир (Мономах) – Василий, Олег – Михаил и Давид Святославичи .

История летописи на Руси отходит в далёкое прошлое. Известно, что письменность возникла ещё до X века. Тексты писали, как правило, представители духовенства. Именно благодаря старинным писаниям мы знаем Но как называлась первая русская летопись? С чего все началось? Почему она обладает большим историческим значением?

Как называлась первая русская летопись?

Ответ на этот вопрос должен знать каждый. Первая русская летопись называлась «Повесть временных лет». Написана она была в 1110-1118 годах в Киеве. Учёным-лингвистом Шахматовым было выявлено, что у нее были предшественники. Однако все равно это первая русская летопись. Называется она подтверждённой, достоверной.

В повести описывается хроника произошедших событий за определенный период времени. Она состояла из статей, которые описывали каждый прошедший год.

Автор

Монах описывал события от библейского времени и до 1117 года. Название первой русской летописи — это первые строки хроники.

История создания

У летописи были копии, сделанные после Нестора, которые смогли дойти до наших дней. Они не сильно отличались между собой. Сам оригинал был утрачен. По версии Щахматова, летопись переписывалась уже спустя всего несколько лет после её появления. В нее вносили большие изменения.

В XIV веке монах Лаврентий переписал творение Нестора, и именно эта копия считается наиболее древней, которая дошла до нашего времени.

Есть несколько версий того, откуда брал информацию Нестор для своей летописи. Так как хронология отходит в давние времена, а статьи с датами пошли только после 852 года, многие историки считают, что старый период монах описывал благодаря преданиям людей и письменным источникам в монастыре.

Она часто переписывалась. Даже сам Нестор переписывал летопись, внося некоторые изменения.

Интересно то, что в те времена писание было также сводом законов.

В «Повести временных лет» описывалось все: начиная от точных событий и заканчивая библейскими преданиями.

Целью создания было написать хронику, запечатлеть события, восстановить хронологию, чтобы понять, откуда берут корни русские люди, как образовалась Русь.

Нестор писал, что славяне появились давно от сына Ноя. Всего у Ноя их было трое. Они разделили между собой три территории. Одному из них — Иафету досталась северо-западная часть.

Затем идут статьи о князьях, восточнославянских племенах, которые произошли от «нориков». Именно тут упоминается Рюрик с его братьями. Про Рюрика говорится, что он стал правителем Руси, основав Новгород. Это объясняет то, почему есть очень много сторонников нормандской теории происхождения князей от Рюриковичей, хотя нет фактических подтверждений.

Рассказывается о Ярославе Мудром и многих других людях и их правлении, о войнах и других значительных событиях, которые и сформулировали историю Руси, сделали её такой, какой мы её знаем сейчас.

Значение

«Повесть временных лет» имеет большое значение в наши дни. Это — один из главных исторических источников, по которому историки занимаются исследованиями. Благодаря ей восстановлена хронология того периода.

Так как летопись обладает открытостью жанра, варьирующейся от рассказов былин до описания войн и погоды, можно многое понять и о менталитете, и об обычной жизни русских, живших в то время.

Особую роль для летописи играло христианство. Все события описываются через призму религии. Даже избавление от идолов и принятие христианства описываются, как период, когда люди избавились от соблазнов и невежественности. А новая религия — свет для Руси.

Летопись – древнерусское сочинение по отечественной истории, состоящее из погодных известий. Например: "В лето 6680. Преставися благоверный князь Глеб Кыевьскыи" ("В 1172 году. Скончался благоверный князь Глеб Киевский"). Известия могут быть краткими и пространными, включая в свой состав жития, повести и сказания.

Летописец – термин, имеющий два значения: 1) автор летописи (например, Нестор-летописец); 2) небольшая по объему или по тематическому охвату летопись (например, Владимирский летописец). Летописцами часто называют памятники местного или монастырского летописания.

Летописный свод – реконструируемый исследователями этап в истории летописания, для которого характерно создание новой летописи путем соединения ("сведения") нескольких предшествующих летописей. Сводами также называют общерусские летописи XVII в., компилятивный характер которых несомненен.

Древнейшие русские летописи не сохранились в своем первозданном виде. Они дошли в более поздних переработках, и главная задача при их изучении состоит в том, чтобы на основании поздних летописей (XIII– XVII вв.) реконструировать ранние (XI–XII вв.).

Почти все русские летописи в своей начальной части содержат единый текст, в котором повествуется о Сотворении мира и далее – о русской истории с древнейших времен (с расселения славян на восточно-европейской долине) до начала XII в., а именно до 1110 г. Дальнейший текст у разных летописей расходится. Из этого следует, что в основе летописной традиции лежит некая единая для всех летопись, доведенная до начала XII в.

В начале текста большинство летописей имеют заголовок, начинающийся словами "Се Повесть временных лет...". В некоторых летописях, например Ипатьевской и Радзивилловской, указан и автор – монах Киево- Печерского монастыря (см., например, чтение Радзивилловской летописи: "Повесть временных лет черноризца Федосьева монастыря Печерьскаго..."). В Киево-Печерском патерике среди монахов XI в. упоминается "Нестор, иже паписа летописец", а в Хлебниковском списке Ипатьевской летописи имя Нестора фигурирует уже в заголовке: "Повесть временных лет черноризца Нестера Феодосьева монастыря Печерьскаго...".

Справка

Хлебниковский список был создан в XVI в. в Киеве, где хорошо знали текст Киево-Печерского патерика. В самом же древнем списке Ипатьевской летописи, Ипатьевском, имя Нестора отсутствует. Не исключено, что его вписали в текст Хлебниковского списка при создании рукописи, руководствуясь указанием Киево-Печерского патерика. Так или иначе, уже историки XVIII в. считали Нестора автором древнейшей русской летописи. В XIX в. исследователи стали более осторожны в своих суждениях о древнейшей русской летописи. Они писали уже не о летописи Нестора, а об общем тексте русских летописей и называли его "Повестью временных лет", которая со временем стала хрестоматийным памятником древнерусской литературы.

Следует иметь в виду, что в реальности "Повесть временных лет" – это исследовательская реконструкция; под этим названием имеют в виду начальный текст большинства русских летописей до начала XII в., который в самостоятельном виде до нас не дошел.

Уже в составе так называемой "Повести временных лет" имеется несколько разноречивых указаний на время работы летописца, а также отдельные несогласованности. Очевидно, что этому этапу начала XII в. предшествовали другие летописи. Разобраться в этой запутанной ситуации удалось только замечательному филологу рубежа XIX–XX в. Алексею Александровичу Шахматову (1864–1920).

А. А. Шахматов высказал гипотезу, что Нестор является автором не "Повести временных лет", а более ранних летописных текстов. Такие тексты он предлагал называть сводами, поскольку летописец сводил в единый текст материалы предшествующих сводов и извлечения из других источников. Понятие летописного свода сегодня является ключевым в реконструкции этапов древнерусского летописания.

Ученые выделяют следующие летописные своды, предшествовавшие "Повести временных лет": 1) Древнейший свод (гипотетическая дата создания – около 1037 г.); 2) Свод 1073 г.; 3) Начальный свод (до 1093 г.); 4) "Повесть временных лет" редакции до 1113 г. (возможно, связана с именем монаха Киево-Печерского монастыря Нестора): 5) "Повесть временных лет" редакции 1116 г. (связана с именем игумена Михайловского Выдубицкого монастыря Сильвестра): 6) "Повесть временных лет" редакции 1118 г. (также связана с Выдубицким монастырем).

Летописание XII в. представлено тремя традициями: новгородской, владимиро-суздальской и киевской. Первая восстанавливается по Новгородской I летописи (старшего и младшего изводов), вторая – по летописям Лаврентьевской, Радзивилловской и Летописцу Переяславля Суздальского, третья – по Ипатьевской летописи с привлечением владимиро-суздальского летописания.

Новгородское летописание представлено несколькими сводами, первый из которых (1132) исследователи считают княжеским, а остальные – созданными при новгородском архиепископе. По предположению А. А. Гиппиуса, каждый архиепископ инициировал создание своего летописца, в котором описывалось время его святительства. Расположенные последовательно один за другим, владычные летописцы образуют текст новгородской летописи. Одним из первых владычных летописцев исследователи считают доместика Антонисва монастыря Кирика, перу которого принадлежит хронологический трактат "Учение им же ведати человеку числа всех лет". В летописной статье 1136 г., описывающей мятеж новгородцев против князя Всеволода-Гавриила, приводятся хронологические выкладки, аналогичные тем, которые читаются в трактате Кирика.

Один из этапов новгородского летописания приходится на 1180-е гг. Известно и имя летописца. В статье 1188 г. подробно описана кончина священника церкви святого Иакова Германа Вояты, причем указано, что он служил в этой церкви 45 лет. Действительно, за 45 лет до этого известия, в статье 1144 г. читается известие от первого лица, в котором летописец пишет о том, что архиепископ поставил его в попы.

Владимиро-суздальское летописание известно в нескольких сводах второй половины XII в., из которых наиболее вероятными представляются два. Первый этап владимирского летописания доводил свое изложение до 1177 г. Эта летопись была составлена на основе записей, которые велись с 1158 г. при Андрее Боголюбском, но были объединены в единый свод уже при Всеволоде III. Последние известия этой летописи – пространный рассказ о трагической гибели Андрея Боголюбского, повествование о борьбе его младших братьев Михалки и Всеволода с племянниками Мстиславом и Ярополком Ростиславичами за владимирское княжение, поражении и ослеплении последних. Второй владимирский свод датируют 1193 г., поскольку после этого года обрывается череда датированных погодных известий. Исследователи полагают, что записи за конец XII в. относятся уже к своду начала XIII в.

Киевское летописание представлено Ипатьевской летописью, которая испытала влияние северо-восточного летописания. Тем не менее исследователям удается вычленить в Ипатьевской летописи по меньшей мере два свода. Первый – киевский свод, составленный в княжение Рюрика Ростиславича. Он завершается на событиях 1200 г., последнее из которых – торжественная речь игумена киевского Выдубицкого монастыря Моисея с благодарственными словами в адрес князя, построившего каменную ограду в Выдубицком монастыре. В Моисее видят автора свода 1200 г., который поставил цель возвеличить своего князя. Второй свод, безошибочно определяющийся в Ипатьевской летописи, относится к галицко-волынскому летописанию конца XIII в.

Древнейшие русские летописные своды являются ценным, а дня многих сюжетов и единственным историческим источником по истории Древней Руси.