Гвардейский генерал
В 1808 году, двенадцати лет от роду, великий князь Николай Павлович получил право носить генеральский мундир.
Из книги Николая Карловича Шильдера «Император Николай I»
Что касается характера Николая Павловича в период его отрочества и ранней юности, то черты, проявлявшиеся у него уже с детства, за это время лишь развились. Он сделался еще более строптивым, самонадеянным и своевольным. Желание повелевать, развившееся в нем, вызывало неоднократные жалобы со стороны воспитателей.
Из «Записок» Николая I
До 1818 года не был я занят ничем; все мое знакомство со светом ограничивалось ежедневным ожиданием в передних или секретарской комнате… От нечего делать вошло в привычку, что в сем собрании делались дела по гвардии, но большею частью время проходило в шутках и насмешках насчет ближнего; бывали и интриги. В то время вся молодежь, адъютанты, а часто и офицеры ждали в коридорах, теряя время или употребляя оное для развлечения почти так же и не щадя ни начальство, ни правительство.
Долго я видел и не понимал, сперва родилось удивление, наконец, и я смеялся, потом начал замечать, многое видел, многое понял; многих узнал и в редком обманулся. Время сие было потерей времени и драгоценной практикой для познания людей и лиц, и я сим воспользовался.
Осенью 1818 года государю было угодно сделать мне милость, назначив командиром 2-й бригады 1-й гвардейской дивизии, т. е. Измайловским и Егерским полками. За несколько месяцев перед тем вступил я в управление Инженерною частию.
Из книги Михаила Александровича Полиевктова «Николай I. Биография и обзор царствования»
21 августа 1818 года великим князем был представлен доклад об устройстве инженерного корпуса на новых основаниях, чему и была посвящена его дальнейшая деятельность… Сосредоточив в своих руках управление инженерными войсками, Николай Павлович поставил себе двоякую цель: создать русский военно-инженерный корпус и тем избегнуть необходимости обращаться к иностранным силам и развить военно-инженерное строительство – крепостное и казарменное.
Я начал знакомиться с своей командою и не замедлил убедиться, что служба шла везде совершенно иначе, чем слышал волю моего государя, чем сам полагал, разумел ее, ибо правила оной были в нас твердо влиты. Я начал взыскивать, но взыскивал один, ибо что я по долгу совести порочил, дозволялось везде даже моими начальниками. Положение было самое трудное; действовать иначе было противно моей совести; но сим я явно ставил и начальников и подчиненных против себя, тем более что меня не знали и многие или не понимали, или не хотели понимать.
Корпусом начальствовал тогда генерал-адъютант Васильчиков; к нему я прибег, ибо ему поручен был как начальнику покойной матушкой. Часто изъяснял я ему свое затруднение, он входил в мое положение, во многом соглашался и советами исправлял мои понятия. Но сего не доставало, чтобы поправить дело; даже решительно сказать можно – не зависело более от генерал-адъютанта Васильчикова исправить порядок службы, распущенный, испорченный до невероятности с самого 1814 года, когда, по возвращении из Франции, гвардия оставалась в продолжительное отсутствие государя под начальством графа Милорадовича. В сие-то время и без того расстроенный трехгодичным походом порядок совершенно разрушился; и в довершение всего дозволена была офицерам носка фраков. Было время (поверит ли кто сему), что офицеры езжали на учение во фраках, накинув шинель и надев форменную шляпу. Подчиненность исчезла и сохранилась только во фронте; уважение к начальникам исчезло совершенно, и служба была одно слово, ибо не было ни правил, ни порядка, а все делалось совершенно произвольно и как бы поневоле, дабы только жить со дня на день.
Смысл всего этого пассажа понятен: записки сочинялись после 14 декабря, и Николай старался объяснить нелюбовь к нему гвардии – нелюбовь, которая стала одной из причин мятежа. Он, конечно же, сильно преувеличивает беспорядок в гвардейском корпусе. Ему, не нюхавшему пороха, были непонятны отношения между офицерами и генералами – ветеранами недавно окончившейся жесточайшей войны, отношения между боевыми товарищами.
Что же до нелюбви к нему и солдат, и офицеров, и части генералитета, то дело было не столько в его требовательности, сколько в той форме, в которой эта требовательность проявлялась.
Резкость, нетерпимость и грубость великого князя были внятны всем, кто его знал. В этом отношении очень характерны наставления, которые императрица Мария Федоровна дала сыну перед его поездкой по России в 1816 году. При всей мягкости и осторожности выражений суть их ясна.
Из письма императрицы Марии Федоровны великому князю Николаю Павловичу
Из «Записок о вступлении на престол» Николая I
По мере того как начинал я знакомиться со своими подчиненными и видеть происходившее в прочих полках, я возымел мысль, что под сим, т. е. военным распутством, крылось что-то важное; и мысль сия постоянно у меня осталась источником строгих наблюдений. Вскоре заметил я, что офицеры делятся на три разбора; на искренно усердных и знающих; на добрых малых, но запущенных и оттого не знающих; и на решительно дурных, т. е. говорунов дерзких, ленивых и совершенно вредных: на сих-то последних налег я без милосердия и всячески старался оных избавиться, что мне и удавалось. Но дело сие было нелегкое, ибо сии-то люди составляли как бы цепь через все полки и в обществе имели покровителей, коих сильное влияние оказывалось всякий раз теми нелепыми слухами и теми неприятностями, которыми удаление их из полков мне отплачивалось.
Из записок современника
Обыкновенное выражение его лица имеет в себе нечто строгое и неприветливое. Его улыбка есть улыбка снисходительности, а не результат веселого настроения или увлечения. Привычка господствовать над этими чувствами сроднилась с его существом до того, что вы не замечаете в нем никакой принужденности, ничего неуместного, ничего заученного, а между тем все его слова, как и все его движения, размеренны, словно перед ним лежат музыкальные ноты. В великом князе есть нечто необычное: он говорит живо, просто, кстати: все, что он говорит, умно, ни одной пошлой шутки, ни одного забавного или непристойного слова. Ни в тоне его голоса, ни в составе его речи нет ничего, что обличало бы гордость или скрытность. Но вы чувствуете, что сердце его закрыто, что преграда недоступна и что безумно было бы надеяться проникнуть вглубь его мысли или обладать полным доверием.
В 1814 году к великим князьям был приставлен в качестве воспитателя по военной части генерал Петр Петрович Коновницын, знаменитый герой 1812 года.
Это был выбор удачный во всех отношениях, но, к сожалению, результат его воздействия на воспитанников оказался весьма незначителен. Разумеется, он мог им многое рассказать и объяснить касательно военного дела, но прошедший кровавую эпопею наполеоновских войн Коновницын отнюдь не только в этом видел свое предназначение.
Когда в 1816 году его миссия завершилась, Коновницын обратился к своим питомцам с удивительным посланием.
Умеряйте честолюбивые желания, буде они в вас вкрались. Они могут привести к желанию пролития крови ваших ближних, за которую никто вознаградить не в силах. Помните непрестанно, что вступать в войну надобно всегда с сожалением крайним, производить оную как можно короче и в единственных видах продолжительного мира; что и самая обязанность командования армиями есть и должна быть обязанностью начальственною, временною и даже неприятною для добрых государей. Что блаженство народное не заключается в бранях, а в положении мирном; что положение мирное доставляет счастие, свободу, изобилие посредством законов, следовательно, изучение оных, наблюдение за оными есть настоящее, соответственное и неразлучное с званием вашим дело. В прочих же бранях, могущих касаться до спасения отечества, славы и независимости его, идите с твердостью, как славный род предков ваших подвизался.
Из этого текста следует, что в 1816 году Коновницын, близкий ко двору, не исключал воцарения одного из великих князей. Разумеется, старшего – Николая.
Но это было делом неопределенного будущего. Гораздо актуальнее было другое его наставление.
Из послания Петра Петровича Коновницына великим князьям
Если придет время командовать вам частями войск, сколько бы велики или малы оне ни были, да будет первейшее ваше старание о содержании их вообще и о призрении больных и страждущих. Старайтесь улучшить положение каждого, не требуйте от людей невозможного. Доставьте им прежде нужный и необходимый покой, а потом уже требуйте точного и строгого исполнения истинной службы. Крик и угрозы только что раздражают, а пользы вам не принесут.
Однако, став гвардейским генералом, вскоре после расставания с Коновницыным, великий князь Николай Павлович немедленно начал действовать вопреки его заветам.
Постепенно Николай Павлович пришел к выводу, что именно армия является идеальным вариантом жизнеустройства.
Великий князь Николай Павлович (из разговора)
Здесь порядок, строгая безусловная законность, никакого всезнайства и противоречия, все вытекает одно из другого; никто не приказывает, прежде чем не научится повиноваться; никто без законного основания не становится вперед другого; все подчиняется одной определенной цели, все имеет свое назначение.
Поскольку армия представлялась великому князю идеалом, он стал прилагать все усилия, чтобы она его представлениям соответствовала. Но методы его категорически расходились с тем, что советовал ему опытнейший Коновницын.
Из воспоминаний инженера путей сообщения Виктора Михайловича Шимана
Изумительная деятельность, крайняя строгость и выдающаяся память, которыми отличался император Николай Павлович, проявилась в нем уже в ранней молодости, одновременно со вступлением в должность генерал-инспектора по инженерной части и началом сопряженной с нею службы. Некто Кулибанов, служивший в то время в гвардейском саперном батальоне, передавал мне, что великий князь Николай Павлович, часто навещая этот батальон, знал поименно не только офицеров, но и всех нижних чинов; а что касалось его неутомимости в занятиях, то она просто всех поражала. Летом, во время лагерного сбора, он уже рано утром являлся на линейное и ружейное учение своих сапер; уезжал в 12 часов в Петергоф, предоставляя жаркое время дня на отдых офицерам и солдатам, а затем, в 4 часа, скакал вновь 12 верст до лагеря и оставался там до вечерней зари, лично руководя работами по сооружению полевых укреплений, проложению траншей, заложению мин и фугасов и прочими саперными занятиями военного времени. Образцово подготовленный и до совершенства знавший свое дело, он требовал того же от порученных его заведованию частей войск и до крайности строго взыскивал не только за промахи в работах, но и за фронтовым учением и проделыванием ружейных приемов. Наказанных по его приказанию солдат часто уносили на носилках в лазарет; но в оправдание такой жестокости следует заметить, что в этом случае великий князь придерживался только воинского устава того времени, требовавшего беспощадного вколачивания ума и памяти в недостаточно сообразительного солдата, а за исполнением строгих правил устава наблюдал приснопамятный по своей бесчеловечности всесильный Аракчеев, которого побаивались даже великие князья. Чтобы не подвергнуться замечаниям зазнавшегося временщика, требования его исполнялись буквально, а в числе этих требований одно из главных заключалось в наказании солдат за всякую провинность палками, розгами, шпицрутенами до потери сознания.
При таких условиях начиналась служба Николая Павловича, и, конечно, не могли эти условия не оставить следов на нем. Ученья, смотры, парады и разводы он любил неизменно до самой смерти.
В конце мая полки выступили в лагерь в Красном Селе. Служба была строгая; палатка его высочества была в шестнадцати шагах от моей палатки. Его высочество был взыскателен по правилам дисциплины и потому, что сам не щадил себя; особенно доставалось офицерам. В жаркий день, когда мы были уже утомлены от учения, а его высочество был не в духе, раздосадован, он протяжно запел штаб-горнисту сигнал беглого шага. Мы побежали, а он звонким голосом кричит: «Кирасиры! что вы топчетесь на одном месте? Подымайте ноги!» – и, провожая нас галопом, начал угощать до того времени еще не вводившимися любезностями и ругательствами. Наконец велел трубить отбой, мы остановились; он подъехал к нашим колоннам бледный, сам измученный зубною болью, и, как выражались тогда, пошел писать и выговаривать: скверно! мерзко! гадко! и то дурно, и то не хорошо, и того не знаете, и того не умеете, – наконец, когда досада переполнилась, он прибавил: «Все, что в финляндском мундире, все свиньи! Слышите ли, все свиньи!» – повернул коня и уехал. В лагере собрались мы у батальонных командиров и объявили, что после такой выходки нельзя оставаться в этом полку; но как время к поданию просьб в отставку было назначено с сентября по январь, следовательно, такое прошение или требование всею массою офицеров о переводе в армейские полки будет принято за бунт, то положено было от каждого чина по жребию выходить из полка. Толковали до вечерней зари, толки перешли в другие полки и, разумеется, дошли и до его высочества. Приехал бывший командир наш, Шеншин, в финляндском мундире, уговаривал, упрашивал, обижался, если мы подумаем только, что в нем меньше чести, нежели в офицерах, но все это были промахи; наконец нашелся и переубедил, сказав: «Господа, я вам докажу ясно и непреложно, что его высочество даже в пылу гнева и досады не думал о вас и не мог вас обидеть, зная хорошо, что государь император, августейший брат его, через каждые семь дней носит наш мундир». На другой день его высочество после учения подошел к нашему офицерскому кругу и слегка коснулся вчерашнего дня и слегка извинился. Но через две недели нам опять досталось после того, как полковник П. Я. Куприянов, по близорукости или забывчивости на батальонном учении, удалив взводного офицера и не заметив, что за этим взводом замыкал подпоручик Белич, приказал командовать унтер-офицеру. Пошли объяснения, вызовы на поединок, но он действительно этого не знал и не видел, был, напротив, особенно хорошо расположен к Беличу, извинился вполне удовлетворительно, и дело кончилось по-семейному, но не понравилось его высочеству. На первом учении после этого случая он выказал свое неудовольствие: он видел в вызове нарушение дисциплины и после учения, изложив сделанные ошибки, прибавил: «Господа офицеры, займитесь службою, а не философией: я философов терпеть не могу, я всех философов в чахотку вгоню!»
Из «Записок о вступлении на престол» Николая I
Государь возвратился из Ахена в конце года, и тогда в первый раз удостоился я доброго отзыва моего начальства и милостивого слова моего благодетеля, которого один благосклонный взгляд вселял бодрость и счастие. С новым усердием я принялся за дело, но продолжал видеть то же округ себя, что меня изумляло и чему я тщетно искал причину.
Из «Записок» декабриста Андрея Евгеньевича Розена
Однажды в Аничковом дворце представлял я ординарцев его высочеству; там собраны были полковые и батальонные командиры; его высочество рассуждал о введении нового ружейного приема, стоял с ружьем в руках и объявил свое намерение – представить на разрешение государя перемену одного приема, чтобы при первом темпе на караул! ружье было бы спущено во всю левую руку, потому что это представляет более удобства, а когда скомандуют на руку! – то прием по новому темпу будет также легче и по дороге. Все слушали с благоговением и одобрили мнение, когда вдруг полковник Люце заметил: «Ваше императорское высочество, когда скомандуют товсь! (изготовиться к стрельбе), то прием такой, по-новому, будет не по дороге». Его высочество отступил на шаг назад, приложил ружье прямо штыком к носу Люце и сказал: «Ах ты нос! проклятый нос! мне это в голову не приходило». У Люце был весьма широкий нос, тавлинкой.
Саперный полковник Люце, надо заметить, был пожилой и заслуженный офицер, годившийся великому князю в отцы…
Служба мирного времени шла своим порядком без излишнего педантизма, но, к сожалению, этот порядок вещей скоро стал изменяться. Оба великие князя, Николай и Михаил, получили бригады и тут же стали прилагать к делу вошедший в моду педантизм. В городе они ловили офицеров; за малейшее отступление от формы одежды, за надетую не по форме шляпу сажали на гауптвахты; по ночам посещали караульни и, если находили офицеров спящими, строго с них взыскивали… Приятности военного звания были отравлены, служба стала всем делаться невыносимой! По целым дням по всему Петербургу шагали полки то на учение, то с учения, барабанный бой раздавался с раннего утра до поздней ночи. Манежи были переполнены, и начальники часто спорили между собой, кому из них первому владеть ими, так что принуждены были составить правильную очередь.
Оба великие князя друг перед другом соперничали в ученье и мученье солдат. Великий князь Николай даже по вечерам требовал к себе во дворец команды человек по сорок старых ефрейторов; там зажигались свечи, люстры, лампы, и его высочество изволил заниматься ружейными приемами и маршировкой по гладко натертому паркету. Не раз случалось, что великая княгиня Александра Федоровна, тогда еще в цвете лет, в угоду своему супругу становилась на правый фланг сбоку какого-нибудь 13-вершкового усача-гренадера и маршировала, вытягивая носки.
Старые полковые командиры получили новые назначения; а с ними корпус офицеров потерял своих защитников, потому что они одни изредка успевали сдерживать ретивость великих князей, представляя им, как вредно для духа корпуса подобное обращение с служащим людом; молодые полковые командиры, действуя в духе великих князей, напротив, лезли из кожи, чтобы им угодить, и таким образом мало-помалу довели до того, что большое число офицеров стало переходить в армию.
Надо иметь в виду, что офицеры и солдаты, которых фанатически муштровали и оскорбляли молодые великие князья, были ветеранами наполеоновских войн и для них, израненных, награжденных боевыми орденами, эта игра в оловянные солдатики живыми людьми была глубоко чуждой. Их самопредставление – самопредставление спасителей Отечества и Европы – категорически не совпадало со взглядом на них великих князей.
Из «Записок декабриста» Николая Ивановича Лорера
Капнист прежде служил в Измайловском полку и был одним из отличнейших офицеров, могущих всегда принести честь полку, и вышел только из гвардии по мстительности и преследованиям бригадного начальника – великого князя Николая Павловича.
Всем известно, что его высочество, увлекаясь часто фрунтовой службой, дозволял себе более того, что может снести всякий порядочный человек, а потому эти-то порядочные люди и останавливали его. Так однажды, желая поправить какую-то ошибку, направился он и к Капнисту, но сей остановил его словами: «Ваше высочество, не троньте меня, я щекотлив». Николай Павлович не мог ему этого простить.
Из «Записок» декабриста Андрея Евгеньевича Розена
В лейб-гвардии Егерском полку в Вильне разжалован был полковник Н. Н. Пущин. В. С. Норов переведен был в армию, когда бригадный командир, великий князь Николай Павлович, сказал ему: «Я вас в бараний рог согну!» Грубые выходки вошли в моду…
Из «Записки» офицера Алексея Александровича Челищева
Вот что сохранилось в моей памяти о норовской истории в л. – гв. Егерском полку.
Капитан Василий Сергеевич Норов, командир 3-й гренадерской роты, был одним из уважаемых и любимых товарищами офицеров полка. Известный как один из храбрейших офицеров этого славного полка, с которым он участвовал в кампании 1812 и 1813 годов до Кульмского сражения, где был тяжело ранен пулей в пах. Он был офицер весьма образованный и сведущий в военном деле, которому был горячо предан, товарищи в шутку называли его Жомини (по имени военного теоретика генерала Жомини. – Я. Г. ).
На одном из смотров при разводе его роты, не помню, в Вильне, в конце февраля 1822 года покойный государь Николай Павлович, тогда еще великий князь и командир 2-й гвардейской дивизии пехотной бригады, остался очень недоволен его ротой и сделал ему очень резкий выговор… Норов, оскорбленный словами великого князя, решился подать просьбу о переводе в армию. В отставку можно было подавать только от сентября до января. Это взволновало всех уважавших его товарищей, и мы по зрелому обсуждению незрелых и очень либеральных наших молодых голов решили последовать его примеру. Человек около двадцати из нас согласились по очереди подавать по две просьбы в день, через каждые два дня, о переводе в армию, что шесть из нас и успели сделать, бросить жребий – кому начинать. По прибытии в полк бывшего тогда в кратковременном отпуску командира полка генерала Головина все дело было прекращено арестованием нас, подавшим просьбы…
Известный литератор и мемуарист Александр Васильевич Никитенко записал рассказ младшего брата Норова – Авраама Сергеевича, героя Бородина, ставшего крупным николаевским сановником.
Из записей Александра Васильевича Никитенко
У Норова, Авраама Сергеевича, был старший брат Василий, человек очень умный, как о том свидетельствуют находившиеся у меня письма его к родным, история 1812 и 1813 годов… и многие его литературные заметки, находившиеся у меня в рукописи. Этот Василий Норов служил в гвардии, в полку, которым командовал Николай Павлович, в то время великий князь. Был смотр полка. Великий князь приехал в дурном расположении духа. Обходя ряды солдат, он остановился против одного офицера, возле Норова.
Физиономия ли этого офицера не понравилась великому князю или он неловко, как-нибудь не по темпу, пристукнул ногою, только его высочество сильно разгневался на него, ухватил за руку и ущипнул. Затем он направился к Норову, но тот, не допустя его к себе на два шага, сказал: «Ваше высочество, я щекотлив». Через два или три месяца случился новый смотр. Был день ненастный, и как раз у места, где стоял Норов со своим взводом, образовалась огромная лужа. Великий князь был на коне; приблизясь к луже, он дал шпоры лошади, которая, прянув в лужу, окатила Норова с ног до головы. По окончании смотра Норов явился к своему полковнику и подал просьбу об отставке. Его любили все товарищи в полку и тоже объявили, что и они подают в отставку. Полковник не знал, что делать, и довел обо всем до сведения государя. Его величество сделал выговор его высочеству, и дело на этом закончилось.
Как видим, «норовская история» со временем обросла своеобразной мифологией. Но история эта, весьма сильно повлиявшая на отношение великого князя, а затем и императора к офицерам, демонстрирующим высокое самоуважение, наиболее полно обрисована была самим Николаем Павловичем.
От этого эпизода остался целый комплекс писем, дающих наиболее ясное представление о происшедшем.
Письмо великого князя Николая Павловича исполняющему обязанности командующего гвардией генералу Ивану Федоровичу Паскевичу от 3 марта 1822 года
Милостивый государь мой Иван Федорович!
Поставив себе долгом иметь к Вам всегда полную откровенность не только как к начальнику моему, но и как к человеку, коего дружбой и советами я умею ценить, обязанностию своею считаю довести до партикулярного а не начальничаго сведения происшествие, ныне здесь случившееся в л.-г. Егерском полку.
На другой день приезда моего был развод л.-г. Егерского полку рот 2-й карабинерной и 4-й егерской; я был ими вовсе недоволен, ибо не нашел исправленным то, что должно было ротным командирам привести в порядок в те два месяца, кои роты провели в деревне.
Объяснив сие сильно, но без всякого пристрастия бат[альонному] ком[андиру] Толмачеву, сделал выговор и рот[ным] командирам, кап[итану] Норову караб[инерской] роты и Мандерштерну, показав на месте то, что упущено было, и прибавя, что ежели в скором времени не будет исполнено то, что должно, принужден я буду отнять у обоих роты.
После развода, призвав всех трех к себе, повторил я все сии замечания, прибавив, что тем более сии упущения в моих глазах непростительны, что оба были всегда отличными ротными командирами.
Поутру на другой день полк[овник] Толмачев пришел ко мне и объявил, что к[апитан] Норов просится в армию. Спросив о причине, получил ответ от Толмачева, что Норов считает себя обиженным тем, что я ему выговаривал и обещал отнять роту. Сие показалось мне весьма странным ; подумав немного, отвечал я Толмачеву, чтоб он остерег Норова, что, если подаст просьбу, не дождавшись случая показать мне роту в порядке, лишит меня возможности аттестовать его к чину; и что притом подобная поспешность со всякой стороны не у места, ибо я могу взять ее за личную дерзость ко мне.
На другой день, поутру, полковник Толмачев принес мне просьбу Норова в армию по домашним обстоятельствам с прибавкою, что он готов выйти хотя и капитаном . Я принял ее и оставил у себя до приезда Головина; но между тем г[оспода] офицеры почти все собрались поутру к Толмачеву с требованием, чтоб я отдал сатисфакцию Норову . Толмачев прогнал их, прибавив, что как они смели без своих батальонных командиров к нему явиться, а еще более без их ведома; они поехали к Арбузову (один из старших офицеров л. – гв. Егерского полка. – Я. Г. ); офицеры же второго батальона остались у Толмачева, который уже как батальонный командир им все пропел, что они заслуживали, и еще прибавил, что был свидетелем того, что я говорил ему самому и ротным командирам, находит, что я поступил с ними по всей строгой справедливости и обидного им не говорил. То же сделал и Арбузов, прогнав от себя офицера третьего батальона, ко мне приехавший полковник Каменский объявил то же самое.
К счастию моему, приехал сюда Карл Иванович (генерал Бистром, командир 2-й гвардейской дивизии, в которую входила бригада Николая Павловича, во время наполеоновских войн командир л. – гв. Егерского полка. – Я. Г. ); поговорив с ним обо всем, согласился он со мною мне в это вовсе не вмешиваться, ибо дело остановилось до приезда Головина; до меня же официально оно не дошло…. Вы посудите, сколь я терплю от сего несчастного приключения; одно меня утешает, что я не виноват ни в чем. Как сожалею, что Вас здесь нет, чтоб быть всему свидетелем и мне наставником своими советами.
Я повторю Вам, что все сие есть дело совершенно приватное; я его по службе не знаю; прошу и Вас принять оное так же. Дай бог, чтоб Головин скорее приехал и чтоб все кончилось к чести и пользе службы. Не премину со своей стороны Вас уведомить о последствиях. Почтите меня Вашим ответом и советом; но опять осмеливаюсь просить не разглашать про все сие.
Вам искренне доброжелательный
Николай
Из письма этого ясно, что великий князь был в паническом состоянии. Главное было не в демонстративных просьбах офицеров прославленного полка о переводе из-под начальства Николая, а в требовании сатисфакции. Офицеры лейб-гвардии Егерского полка требовали, чтобы великий князь шел на поединок с оскорбленным Норовым. Ни больше ни меньше.
Николай оказался в весьма щекотливом положении. Он был не только великий князь, но и русский дворянин и прекрасно знал, что отказ от дуэли компрометирует человека. Отсюда его надежда, что Головину удастся тихо уладить конфликт и мольбы «не разглашать» случившееся.
Волновало Николая и то, как отнесется к случившемуся император Александр.
Маловероятно, что его поведение было строго, но не оскорбительно.
В этом случае не было бы и столь резкой реакции большинства офицеров всех трех батальонов полка. Они считали, что задета честь их товарища, а не просто сделано дисциплинарное внушение.
Скорее всего, нечто вроде «Я вас в бараний рог скручу!» и было сказано. В этом можно было бы усомниться, если бы не свидетельство Розена об оскорблениях, которыми Николай осыпал офицеров лейб-гвардии Финляндского полка.
Замять дело, однако, не удалось. Норов был приговорен к шести месяцам содержания в крепости и отправлен в армейский егерский полк без полагавшегося в таких случаях повышения в чине. Наказаны были и другие участники демонстрации.
Но, судя по всему, и Паскевич, и Головин, и тем более Бистром, не любивший Николая, прекрасно понимали, на чьей стороне правота. Понимал это и Александр, ибо на следующий год Норов был «всемилостивейше прощен», произведен в подполковники и переведен в привилегированный пехотный полк принца Вильгельма Прусского.
Николай с тех пор стал резко отрицательно относиться к дуэльной традиции. «Я ненавижу дуэли, – говорил он, уже будучи императором, – в них нет ничего рыцарского».
Тяжелый осадок от истории 1822 года остался у него надолго. И когда Норов был арестован по делу декабристов, то молодой император жестко припомнил ему их столкновение.
Когда императрица Елизавета Алексеевна, как мы увидим, в письме матери утверждала, что Николай демонстрирует свою независимость, то она была совершенно права. И проявлялось это не только в отсутствии подражания брату-императору – в отличие от Константина и Михаила, – но и в попытках настоять на своем даже вопреки приказам начальников. Он пытался использовать свой статус великого князя, чтобы явно выделиться из среды других гвардейских генералов.
В начале 1824 года генерал Ф. П. Уваров стал замечать, что усердие некоторых начальников отдельных частей войск через меру утомляет солдат. Вследствие чего Уваровым были определены дни, когда воспрещалось производить «домашния» учения. За исполнением этого распоряжения было особое и, кажется, весьма деятельное и строгое наблюдение. 13 мая 1824 года, за несколько дней перед назначенным учением в высочайшем присутствии, были именно воспрещены все «домашния» учения. Тем не менее великий князь Николай Павлович просил генерала Паскевича разрешить ему утром, в течение не более часу, выведя людей в фуражках, без аммуниции, подготовить свою бригаду к предстоящему учению. Генерал Паскевич, переговорив с генералом Уваровым, на просьбу великого князя отвечал решительным отказом. Учение, однако, состоялось, и в тот же день Паскевич получил от Уварова предписание.
Предписание, полученное генералом Паскевичем от генерала Федора Петровича Уварова. 13 мая 1824 года
Дошло до сведения моего, что полки 2-й бригады вверенной Вам дивизии, лейб-гвардии Измайловский и Егерский, вопреки приказания моего сего числа были на учении. Упущение или ослушание в службе нетерпимо, а потому и предписываю Вашему превосходительству с получения сего сие исследовать, и ежели оное окажется справедливым, то я на первый раз столь неожиданного случая делаю мое замечание, но с тем вместе предваряю Ваше превосходительство, что впредь, при малейшем случае сему подобном, с виновных строго будет взыскано.
Ваше превосходительство, служа столь долгое время всегда и везде с известным отличием, легко себе представить можете, сколь много меня удивило дошедшее до меня сведение.
Генерал от кавалерии Уваров
Генерал Паскевич на этот раз вовсе не хлопотал выгородить великого князя от заслуженной им неприятности и послал ему рапорт.
Рапорт генерала Паскевича великому князю Николаю Павловичу
Командиру 2-й бригады 1-й гвардейской дивизии его императорскому высочеству великому князю Николаю Павловичу
генерал-лейтенанта Паскевича
Рапорт
Получив предписание от г. командующего корпусом… в котором извещает, что л.-г. Измайловский и л.-г. Егерский полк, вопреки приказанию его высокопревосходительства, были на учении. Упущение или ослушание по службе нетерпимо; а поэтому и предписывает мне сделать следствие, и ежели оное окажется справедливо, то на первый раз столь неожиданного случая делает замечание; но с тем вместе предваряет, что впредь при малейшем упущении с виновных будет взыскано строго.
Препровождая при сем копию предписания г. командующего корпусом… покорнейше прошу по оному исполнить.
Великий князь сознавал свою виновность; следующий собственноручно написанный им рапорт Паскевичу это доказывает.
Командиру 1-й гвардейской пехотной дивизии господину генерал-лейтенанту и кавалеру Паскевичу
От командира 2-й бригады оной же дивизии генерал-инспектора великого князя Николая Павловича
Рапорт
На предписание Вашего превосходительства… в котором изъясняете неудовольствие господина командующего корпусом, что вопреки отданного приказания лейб-гвардии Измайловский и лейб-гвардии Егерский полки сегодня были выведены на учение, честь имею донести следующее.
Получив вчерашнего числа личное предписание государя императора насчет назначения на завтрашнее число батальонного учения в высочайшем присутствии и не знав еще запрещения господина командующего корпусом, я сам назначил быть во всей бригаде сего числа поутру в 6 часов учению в фуражках, без амуниции и не более как до семи часов; что я почитал необходимым для уравнения шага, еще нетвердого, и дабы с большею верностию быть в состоянии вывести бригаду. Ввечеру, получив записку Вашего превосходительства, я остановился, и в том винюсь пред Вашим же превосходительством, и, не отменив учение, на которое надеялся еще получить разрешение, осмелился просить Вашего ходатайства для получения сего дозволения. Не получив же ответа, я не отменил и учения, которое воспоследовало от шести часов утра до семи часов, побатальонно обоим полкам на Семеновском парадном месте, а Саперному батальону на Преображенском.
Я надеюсь, что в сем изложении простой истины Ваше превосходительство не найдете другого, кроме искреннего, признания в ошибке, в которой я сам винюсь, тем более что никто более меня не чувствует всю важность военного послушания, быть образцом которого я всегда старался и буду стараться ревностно быть.
Генерал-инспектор
На этот раз Николаю не удалось переупрямить командующего гвардией Уварова, но сама попытка – характерна.
Из книги Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют автора Замулин Валерий НиколаевичГвардейский марш к Прохоровке К исходу 5 июля 1943 г. Генеральный штаб РККА понял, что им была допущена ошибка при определении района, из которого противник нанесет главный удар по войскам, удерживающим Курский выступ. Поэтому вопрос об усилении Воронежского фронта встал
Из книги Русские эсэсовцы автора Жуков Дмитрий АлександровичТретья глава Вооруженные формирования «Цеппелина»: Первая русская национальная бригада СС «Дружина» и гвардейский батальон РОА Хотя противодействие партизанскому движению отнюдь не было единственной и даже первоочередной функцией «Цеппелина», именно для борьбы с
Из книги Генералы и офицеры вермахта рассказывают автора Макаров Владимир№37. СОБСТВЕННОРУЧНЫЕ ПОКАЗАНИЯ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА Ф. ФОН БЕНТИВЕНЬИ «ХАРАКТЕРИСТИКА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА ШЁРНЕРА» 5 марта 1947 г.МоскваПеревод с немецкого.КопияС генерал-полковником Шёрнер я познакомился в середине июля 1944 года, когда он был назначен командующим Северной
Из книги 100 великих аристократов автора Лубченков Юрий НиколаевичАЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ БАРЯТИНСКИЙ (1815-1879) Генерал-фельдмаршал (1859), генерал-адъютант (1853), князь. Княжеский род Барятинских был одним из древнейших российских родов, ведущих свое начало от Рюрика и являющихся потомками князя Михаила Черниговского, погибшего в Орде. Внук
Из книги Русская армия 1914-1918 гг. автора Корниш НГвардейский корпус / Особая армия В начале войны отборными войсками русской армии являлся Гвардейский корпус. Он включал в себя соединения и части всех видов и родов войск, которые ревностно блюли свои традиции. (Однако стоит отметить, что не все они базировались на
автораВЕРХОВНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ Генерал от инфантерии, генерал-адъютант М.В.Алексеев Судьба начальника штаба Верховного Главнокомандующего государя императора Николая II генерала от инфантерии, генерал-адъютанта Михаила Васильевича Алексеева, ставшего Верховным
Из книги Вожди белых армий автора Черкасов-Георгиевский ВладимирКОМАНДИРЫ-МОНАРХИСТЫ Генерал-от-инфантерии А. П. Кутепов и генерал-майор Генштаба М. Г. Дроздовский Следующие три главы этой книги написаны в виде двойного портрета. Двое героев каждого очерка - в чем-то схожие белые полководцы: идеей монархизма (генералы Кутепов и
Из книги 1941. «Сталинские соколы» против Люфтваффе автора Хазанов Дмитрий БорисовичПриложение 11. Воспоминания генерал-лейтенанта Ф.А. Астахова о командующем войсками Юго-Западного фронта Герое Советского Союза генерал-полковнике Михаиле Петровиче Кирпоносе В мае 1941 г. я, в то время заместитель командующего ВВС КА тов. Жигарева, вылетел с большой
Из книги Русская военная история в занимательных и поучительных примерах. 1700 -1917 автора Ковалевский Николай ФедоровичГЕНЕРАЛ ОТ ИНФАНТЕРИИ, ГЕНЕРАЛ ОТ АРТИЛЛЕРИИ Ермолов Алексей Петрович 1777-1861 Видный военный и государственный деятель эпохи Александра I и Николая I. Участник войн с Наполеоном 1805-1807 гг. В Отечественную войну 1812 г.- начальник штаба 1-й армии, в 1813-1814 гг.- командир
Из книги Военный Петербург эпохи Николая I автора Малышев Станислав АнатольевичГлава 5 «Гвардейский корпус» Гвардия или лейб-гвардия - с петровских времен так назывались самые лучшие, отборные войска, телохранители государя, первые и на параде, и в боях. Слово «гвардия» в европейских языках означало телохранителей, слово «лейб» - принадлежность к
Из книги Демянское побоище. «Упущенный триумф Сталина» или «пиррова победа Гитлера»? автора Симаков Александр Петрович1-й гвардейский стрелковый корпус срочно введен в сражение Особенно плохо было с обеспечением 1-го гвардейского стрелкового корпуса. 26 января находившийся там офицер Генерального штаба доносил начальнику Генерального штаба Б.П. Шапошникову: «1 гв. С.К.
автора Гончаров Владислав Львович№ 169. Рапорт начальника 2-й Финляндской стрелковой дивизии генерал-майора Е.М. Демидова командиру 22-го армейского корпуса (7-я армия ЮЗФ) генерал-лейтенанту А.А. Безрукову от 26 сентября 1917 года Командиры 6-го и 8-го [Финляндских стрелковых] полков доложили мне по
Из книги 1917. Разложение армии автора Гончаров Владислав Львович№ 174. Из воспоминаний генерал-квартирмейстера штаба 10-й армии Западного фронта генерал-майора А.А. Самойло (начало октября 1917 года) 10-я армия стояла на занимаемых позициях в полном бездействии. Солдаты никакой службы не несли, большинство из них было всецело под влиянием
Из книги 1917. Разложение армии автора Гончаров Владислав Львович№ 175. Донесение командира 6-го армейского корпуса генерал-майора А.П. Грекова командующему 11-й армией ЮЗФ генерал-лейтенанту Ф.С. Рербергу от 2 октября 1917 года Доношу фактически установленные данные братания [в] частях 4-й дивизии [в] хронологической последовательности:29
Из книги Флагман штурмовой авиации автора Донченко СеменКировоградский гвардейский Сбитый с Днепра, отброшенный со своих оборонительных позиций на Ингульце, противник решил закрепиться в Кировограде - этой природной крепости - и на его окраинах и держаться тут любой ценой, зазимовать.Так, на подступах к городу и в самом
Из книги Эскадрилья ведет бой автора Сухов Константин ВасильевичСемья родная - полк гвардейский …30 мая 1943 года в полк прилетел «полномочный представитель» - крепко сбитый, коренастый майор. Собрали молодых летчиков. Он представился: Павел Павлович Крюков. Побеседовал «вообще», а потом стал подробно с каждым толковать,
Ф огель Ян Янович (в ряде документов Иван Иванович)- командир 120-й гвардейской Рогачёвской Краснознамённой стрелковой дивизии 41-го стрелкового корпуса 3-й армии 2-го Белорусского фронта, гвардии генерал-майор.
Родился 24 декабря 1898 года на хуторе Дурес Вольмарского уезда Лифляндской губернии, ныне в регионе Видземе Латвии. Из крестьянской семьи. Латыш.
Окончил двухклассное училище, затем учился в семинарии в городе Валмиера. Участвовал в революционном движении. Работал грузчиком в городе Валмиера. Член РСДРП(б) с 1914 года.
С февраля 1917 года служил в русской армии, рядовой Латышского запасного полка. С ноября 1917 года - в отряде Красной Гвардии Риги. В феврале 1918 года приехал в Петроград и назначен в Центральный штаб Красной Гвардии.
В Красной Армии с апреля 1918 года. Практически сразу был откомандирован на работу в органы Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, там был адъютантом председателя ВЧК Ф.Э. Дзержинского, представителем ВЧК в Вологодской и Северной губерниях, с января 1919 года - следователем по особо важным делам особого отдела ВЧК.
Участник Гражданской войны с сентября 1919 года - заместитель начальника особого отдела 14-й армии Южного фронта, с июня 1920 - комиссар Ганжинского стрелкового полка, с сентября 1920 - начальник партийного бюро городов Кисловодск и Карачай. С сентября 1921 года - начальник секретного отдела Пятигорской губЧК.
С марте 1922 года окончательно переведён в Красную Армию, на политработу. Служил в 6-й Чонгарской кавалерийской дивизии 1-й Конной армии Северо-Кавказского военного округа: командир-комиссар эскадрона, комиссар полка, секретарь дивизионного партийного бюро. С мая 1924 года - помощник военного комиссара 7-й кавалерийской дивизии Западного военного округа, с августа 1924 - военком 2-й кавалерийской дивизии Уральского военного округа и 4-й кавалерийской дивизии Ленинградского военного округа.
В 1927 году окончил Ленинградские военно-политические курсы имени Ф. Энгельса. С сентября 1927 года - военком 6-й кавалерийской дивизии. С сентября 1928 по август 1931 года - военком Одесской кавалерийской школы, затем на учёбе. В 1933 году окончил Военную академию РККА имени М.В. Фрунзе. С ноября 1933 года - командир 38-й стрелковой дивизии. Комбриг (26.11.1935).
11 февраля 1938 года комбриг Фогель Я.Я. был необоснованно репрессирован, арестован и уволен из РККА за якобы совершённое контрреволюционное преступление. Поскольку следственного дела по обвинению Я.Я. Фогеля в архивах не сохранилось, достоверно неизвестно, в чём он обвинялся.
Военным трибуналом Северо-Кавказского военного округа 9 мая 1941 года при рассмотрении дела Я.Я. Фогель был оправдан и освобождён. Но в Красной Армии его не восстановили и он был зачислен в запас. С началом Великой Отечественной войны ситуация не изменилась, все заявления Фогеля о зачислении в РККА остались без ответа - вышестоящие начальники перестраховывались от возможных неприятностей. Только в октябре 1941 года комбриг Я.Я. Фогель был восстановлен в РККА, но на фронт не попал. Он был назначен начальником военной кафедры Одесского института инженеров водного транспорта (институт работал в эвакуации в Ростове-на-Дону, а затем в Самарканде). С июня 1942 года - начальник отдела Всеобуча штаба Приволжского военного округа.Полковник (27.01.1943, переаттестован из комбригов с понижением).
На фронтах Великой Отечественной войны полковник Фогель с июля 1943 года. С июля 1943 года - начальник штаба 80-го стрелкового корпуса 3-й армии Брянского фронта, с октября 1943 года - заместитель командира 41-го стрелкового корпуса в той же армии на Центральном фронте. Участник Орловской, Брянской и Гомельско-Речицкой наступательных операций.
С ноября 1943 года командовал 120-й гвардейской стрелковой дивизией Белорусского фронта, участвовал в Рогачёвско-Жлобинской и Калинковичско-Мозырьской наступательных операциях.
В ходе последней из этих операций дивизия под его командованием форсировала Днепр у села Вишин, удержала и расширила занятый плацдарм, а 24 февраля 1944 года стремительно ворвалась в город Рогачёв и успешно действовала при его освобождении. За этот подвиг был представлен в марте 1944 года к званию Героя Советского Союза, но командующим фронтом К.К. Роккосовским эта награда была заменена на орден Ленина.
В ходе Белорусской стратегической наступательной операции командир 120-й гвардейской стрелковой дивизии (3-я армия, 2-й Белорусский фронт) гвардии генерал-майор Ян Фогель умело организовал прорыв сильно укреплённой обороны противника на реке Друть в районе населённого пункта Веричев Бобруйского района Могилёвской области Белоруссии.
Дивизия генерал-майор Фогеля Я.Я. 24 июня 1944 года форсировала Друть и к 8 июля 1944 года с боями освободила свыше 250-ти населённых пунктов, с боем форсировала три водных рубежа, завершив окружение бобруйской группировки противника. За эти дни бойцами дивизии захвачено 2 800 пленных, 51 орудие, 39 миномётов, 167 пулемётов, 80 автомашин и много другого военного имущества. В бою 8 июля 1944 года за город Новогрудок генерал Фогель Я.Я., находившийся как всегда впереди, был ранен и скончался 13 июля 1944 года. Похоронен в посёлке городского типа Дятлово Гродненской области Белоруссии.
У казом Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1945 года за умелое командование полком, образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии генерал-майору Фогелю Яну Яновичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Гвардии генерал-майор (3.06.1944). Награждён двумя орденами Ленина (23.07.1944, 10.04.1945 - посмертно), орденами Отечественной войны 1-й степени (24.12.1943), Красной Звезды (1936).
Именем Героя названы улицы в городах Минск и Валмиера; в посёлке городского типа Дятлово на улице его имени установлен памятник.
Биография дополнена Антоном Бочаровым (пос.Кольцово Новосибирской области).
Совет ветеранов первого ракетного соединения нашей страны – Бригады особого назначения (БОН) РВГК – 24-й гвардейской ракетной дивизии обращается к вам — жителям городского округа Власиха, выразить свое отношение по поводу переименования одной из улиц в улицу генерала ТВЕРЕЦКОГО.
Мы понимаем, что будут некоторые издержки и неудобства, связанные с переименованием улицы. Юридическим лицам необходимо изменять все правоустанавливающие документы, а жителям – менять прописку и некоторые документы (свидетельства о собственности, заграничные паспорта и т.д.)
Прилагаем краткую биографическую справку на первого командира первого ракетного соединения нашей страны – Бригады особого назначения РВГК гвардии генерал-майора артиллерии Александра Федоровича ТВЕРЕЦКОГО.
Гвардии генерал-майор артиллерии Тверецкий Александр Фёдорович родился 17 ноября 1904 года в деревне Мусино Яропольского земского волостного управления Московской губернии.
Закончил 4 класса Московской гимназии, Яропольскую школу второй ступени и архитектурный факультет строительного техникума повышенного типа в 1926 году.
С 1926 года начинается его военная служба. Он поступает и в 1930 году заканчивает 1-ю Ленинградскую артиллерийскую школу им. Красного Октября. После службы в войсках, с должности командира гаубичной артиллерийской батареи, в Ленинграде поступает в Артиллерийскую ордена Ленина военную академию РККА им. Ф.Э. Дзержинского. Заканчивает её уже в Москве, после её передислокации в 1938 году, а затем, как один из лучших выпускников, и адъюнктуру академии по кафедре инструментальной артиллерийской разведки в воинском звании капитана.
С началом Великой Отечественной войны он назначается командиром 3-го дивизиона сводного полка академии. А затем, по его просьбе, уходит на фронт и с 10 октября 1941 года по май 1945 года на разных фронтах — от Северо-Западного, Волховского, Западного, Донского, до Сталинградского, а затем на Южном и 4-м Украинском фронтах. В ходе Сталинградской битвы командует 2-ой (из трёх) тяжёлой дивизией Гвардейских минометных частей (ГМЧ). В январе 1943 года Постановлением СНК СССР ему присваивается воинское звание «генерал — майор артиллерии».
Генерал Тверецкий А.Ф. командует различными формированиями гвардейских миномётов («катюш») — оперативными группами гвардейских миномётных частей армий и фронтов, бригадой и дивизией, а в 1944 году назначается заместителем командующего артиллерией по ГМЧ 4-го Украинского фронта. Заканчивает войну в Австрии участием в Венской наступательной операции.
За успешное выполнение боевых задач на фронтах Великой Отечественной войны генерал-майор Тверецкий А.Ф. награждён двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого 2 степени, орденом Отечественной войны 1 степени, орденом Красной Звезды и многими медалями. А в последующем, за заслуги в освоении ракетной техники, награждается орденом Ленина и ещё двумя орденами Красного Знамени.
В ноябре 1945 года он вызывается в Москву и ему, исходя из его образования, боевого опыта, организаторских качеств и способностей. предлагается неизведанное — освоение ракетного оружия, начиная с немецкой ракеты А-4 (ФАУ-2). В начале этого пути он знакомится с С.П. Королёвым и в дальнейшем их связывает работа и дружба, в т.ч. семьями.
После ознакомления с ракетой А-4, с помощью С.П. Королёва, в феврале 1946 года он назначается руководителем, так называемой в то время, «Группы Нордхаузен». Под его началом трудятся, впоследствии всему миру известные, «ракетные академики» — С.П. Королёв, Н.А. Пилюгин, В.П. Глушко, В.И. Кузнецов, Б.Е. Черток, Л.Б. Воскресенский и др. В эту группу также входили специально отобранные офицеры. Из них Тверецкий А.Ф. формирует стартовую команду и готовит её для освоения ракеты и оборудования для её пуска, одновременно с переводом всей документации с немецкого языка на русский.
В соответствии с требованиями фундаментального по ракетной тематике в истории нашей страны Постановления ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР № 1017-419 сс «Вопросы реактивного вооружения» от 13 мая 1946 года пункт 16 которой гласил «…сформировать в Германии специальную артиллерийскую часть для освоения, подготовки и пуска ракет типа ФАУ-2», генералу Тверецкому А.Ф Директивой ГШ ВС поручается формирование на базе 92-го гвардейского миномётного Гомельского, ордена Ленина, Краснознамённого, орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого полка и офицеров «Группы Нордхаузен» — Бригады особого назначения РВГК в деревне Берка близ города Зондерсхаузена земли Тюрингия, Германия.
А.Ф. Тверецкий в кратчайшие сроки формирует бригаду, готовит к проведению пусков и в августе 1947 года передислоцирует на создаваемый в соответствии с Постановлением ЦК ВКП(б) и Совета Министров СССР № 2642-817сс от 3 июня 1947 годапервый ракетный полигон в с. Капустин Яр Астраханской области. Здесь, в невероятно трудных условиях послевоенного времени, в необжитой степи, подготовленная им стартовая команда БОН проводит вместе с промышленностью первый пуск баллистической ракеты А-4 (ФАУ-2) 18 октября 1947года.
С 1948 года он возглавляет первое испытательное управление полигона. Под его руководством офицеры БОН, а впоследствии они же испытатели этого управления, готовят и проводят испытания отечественных ракет конструкции ОКБ С.П. Королёва Р-1, Р-2, Р-5, Р-5М, Р-11, Р11М совместно с наукой и промышленностью. Здесь, под его руководством, отрабатываются первые боевые документы по боевому применению первых ракетных соединений (БОН РВГК).
В 1954 году А.Ф.Тверецкий назначается заместителем по Учебно-научной работе, а затем начальником первого военного ракетного ВУЗа — Ростовского высшего артиллерийского инженерного училища. Здесь он раскрывает свой педагогический талант, готовит первых инженеров – ракетчиков, организует и проводит их первый выпуск. И эту задачу он решает с присущей ему энергией и творчеством.
Заканчивает генерал-майор Тверецкий А.Ф. свою военную карьеру и службу в Вооруженных Силах в сентябре 1960 года старшим преподавателем спецкафедры Академии Генерального Штаба Вооружённых Сил СССР, где преподаёт ракетные азы Военно-политическому руководству и высшим офицерам оперативно-стратегического звена Вооруженных Сил нашей страны.
Порядочный, скромный человек и генерал, профессионал высокого ранга, талантливый организатор и воспитатель везде и всегда с честью и высокой ответственностью выполнял свой воинский долг. Военный первопроходец — ракетчик не любил афишировать себя и свои заслуги и остался в исторической тени.
В последующие годы он отдал себя семье и много работал по формированию ветеранской организации гвардейских миномётных частей. Это его детище успешно функционирует и сегодня. Он также активно участвовал в военно-патриотическом воспитании молодёжи города Москвы и в жизни своего района, где проживал.
По нашему мнению гвардии генерал-майор артиллерии Тверецкий А.Ф. заслужил увековечения его имени в памяти потомков, тем более, ракетчиков!
Надо отметить, что Власиха считается столицей Ракетных войск стратегического назначения, в которой, к сожалению, нет ни одного упоминания о стратегических ракетчиках. В Одинцово улицы названы именами видных военачальников, главкомов РВСН – Маршалов Неделина, Бирюзова, Толубко, Крылова и т.д. Даже в селе Уборы Одинцовского района есть аллея Маршала Толубко. А у нас, в ракетной Власихе, нет.
Предлагаем увековечить память о первом генерале-ракетчике, командире первого ракетного соединения нашей страны гвардии генерал-майоре артиллерии Тверецком А.Ф., переименованием одной из улиц городского округа Власиха в «Улицу генерала Тверецкого».
Совет ветеранов первого ракетного соединения страны –
БОН РВГК – 24 гвардейской ракетной дивизии
Звезды на крыльях (Воспоминания ветеранов советской авиации)
Гвардии генерал-майор авиации в отставке М. П. Строев. Мои встречи с Лениным
Доцент, кандидат технических наук полковник в отставке Н. Ф. Кудрявцев. Первый социалистический
Гвардии генерал-майор авиации в отставке М. П. Строев. Советские летчики на Восточном фронте
Б. Н. Кудрин. 1. В отряде особого назначения
Б. Н. Кудрин. 2. На помощь боевым друзьям
И. У. Павлов. Коммунисты мне ближе всех{6}
2. На Каховском плацдарме
Генерал-майор в отставке И. К. Спатарель. Против «черного барона»
2. Над Каховкой
3. В Северной Таврии
4. В разгроме Врангеля
Генерал-лейтенант авиации в отставке С. Н. Ромазанов. Годы и люди (воспоминания военных лет)
2. Шел 1943-й…
3. Великое сражение
4. Впереди Киев
5. В небе Украины
6. Знамя Победы над Берлином
Герой Советского Союза генерал-майор авиации А. Л. Кожевников. В воздухе истребители
2. А человек стоял…
Дважды Герой Советского Союза генерал-майор авиации В. Д. Лавриненков. За тебя, советская Родина!
Трижды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации А. И. Покрышкин. Новые тактические приемы рождались в бою
Примечания
Звезды на крыльях (Воспоминания ветеранов советской авиации)
Бывший член Бюро комиссаров авиации и воздухоплавания при Военно-революционном комитете Е. И. Ахматович. В первые дни
Это было весной 1917 года. Я служил тогда рядовым в учебной команде Петроградской Офицерской воздухоплавательной школы. С приближением революционных событий к нам в воздухоплавательную школу все чаще стали проникать большевистские листовки, газеты, приходили агитаторы.
Коммунистическая партия под руководством В. И. Ленина вела большую работу по привлечению на сторону революции широких масс солдат и матросов. С этой целью были созданы специальные военные организации партии. В марте 1917 года Петроградский комитет наметил и утвердил план работы в войсках и избрал военную комиссию, которая позже стала именоваться Военной организацией Петроградского комитета РСДРП (б). В апреле она оформилась в Военную организацию при ПК и ЦК РСДРП (б). Такие организации создавались и в тылу и на фронте. Солдаты и матросы сплачивались вокруг Коммунистической партии, которая уверенно вела пролетариат и трудовое крестьянство к победе социалистической революции.
В то время в авиационных частях, как и в других войсковых соединениях старой армии, стали возникать солдатские комитеты.
До Октябрьской революций воздушный флот России имел свыше 60 авиационных отрядов и несколько школ, готовивших кадры летного состава; зарождалась и своя авиационная промышленность.
На вооружении состояло более двадцати пяти марок самолетов, в основном иностранных, что крайне затрудняло их ремонт и обеспечение запасными частями.
После Февральской буржуазно-демократической революции в солдатской массе все ярче пробуждались классовое сознание и чувство революционного долга. В особенности эти настроения возросли с приездом в Россию В. И. Ленина и его выступлением со знаменитыми Апрельскими тезисами.
Тезисы резко повернули солдатские массы влево, а большую часть офицеров - вправо. Вопрос об отношении к войне стал настолько ясен, что призыв офицеров о поддержке Временного правительства не нашел отклика в солдатских сердцах. «Пускай идет и само себя защищает, а мы не будем его защищать», - говорили солдаты.
С выборами в авиачастях солдатских комитетов произошло объединение всех солдат - обозных, строевых, мотористов, солдат-летчиков и других специалистов, находившихся до этого в состоянии некоторого антагонизма, который всемерно поддерживался офицерами. Солдатские массы все больше и больше уходили из-под влияния офицеров, становились хозяевами положения как на фронте, так и в тылу.
Командование армии искало пути восстановления прежнего положения. С этой целью было решено созвать Первый авиационный съезд солдат-летчиков и авиамотористов. Он организовывался на средства авиапромышленников.
На предстоящем съезде, который должен был решать чисто технические вопросы, предполагалось расколоть объединенные солдатские комитеты, изолировать солдат от влияния большевиков.
Съезд открылся в Петрограде в конце апреля 1917 года. У большинства делегатов, прибывших на съезд, были в городе знакомые, родные, которые быстро посвятили их в суть политических событий, происходивших в Питере и в стране. Общение с революционным пролетариатом не могло не сказаться на настроении делегатов съезда. Поэтому уже на пятый день «правый» президиум съезда был сменен. В новый президиум вошли делегаты из числа революционно настроенных солдат. Переворот на съезде разрушил планы контрреволюции. Рухнули и расчеты Верховного главнокомандования, ставка которого находилась в Могилеве. Оно рассчитывало, что авиаторы не пойдут по пути революции. Эти надежды не оправдались: результаты солдатского съезда выбили последние козыри из рук военного командования старой России. Однако офицеры не хотели сдавать позиции без боя и решили созвать всероссийский съезд.
И вот 10 июля 1917 года в Москве открылся Первый Всероссийский авиационный съезд, на который прибыли представители уже от офицеров и солдат. А так как среди делегатов были участники солдатского съезда, то вспыхнула политическая борьба. Делегаты разделились на «левых» и «правых». «Правых» было большинство, и это определило характер съезда и принятых решений: война до победного конца. Для проведения в жизнь принятых постановлений съезд избрал Всероссийский авиационный Совет, в который вошли в основном офицеры. Этот орган не внес ничего существенного в положение, создавшееся в авиационных войсках. Наоборот, своей нераспорядительностью он только способствовал росту недовольства в солдатских массах. Было ясно, что такое состояние неминуемо приведет к гибели этого «авторитетного» органа. Так и произошло.
Авиация как род войск не принимала непосредственного участия в Октябрьском вооруженном восстании. Но многие части воздушного флота Петрограда, как, например, воздухоплавательный парк, на территории которого находились Офицерская воздухоплавательная школа, воздухоплавательный батальон, учебный отряд и другие команды общей численностью до 1500 человек, Гатчинская авиационная школа, Школа воздушного боя, с первого же дня революции стали на сторону Октября. Связь между штабом большевиков и частями поддерживалась по телефону и нарочными. Часто бывало так, что одновременно поступали приказания из революционного Смольного и из Зимнего. Последние, как правило, не выполнялись или умышленно доставлялись с опозданием. Так, приказ Керенского, подписанный накануне восстания, 24 октября, появился в частях только 28-го, когда Временного правительства уже не существовало. Части воздушного флота Петрограда принимали участие в уличных боях у Пулкова, в районе телефонной станции, Владимирского училища и в штурме Зимнего дворца.
Воздухоплавательный батальон, отряд и команды были приведены в боевую готовность, у ворот казармы выставлены усиленные караулы, направлен патруль на соседние улицы и железную дорогу. Солдатские комитеты не расходились - ждали приказа из Смольного.
Поздно ночью наш отряд вышел из казармы Офицерской воздухоплавательной школы на поддержку революционного пролетариата. Черная пелена ночи окутала нас со всех сторон. Шел дождь, на расстоянии шага ничего нельзя было разобрать. Маленький отряд пробирался гуськом вдоль домов и заборов. Путь предстоял далекий - нужно было пройти более 12 верст. Шли молча, разговаривать не хотелось, да и трудно говорить на ходу. В городе было тревожно. Напряженная тишина усилила ощущение приближающейся бури.
Лат.; этимологию см. генерал и майор. Военный, чин 4 класса. Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней. Михельсон А.Д., 1865 … Словарь иностранных слов русского языка
Генерал майор, генерал майора … Орфографический словарь-справочник
Сущ., кол во синонимов: 2 бригадефюрер (2) звание (113) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 … Словарь синонимов
С 1703 г.; см. Христиани 32. Из нем. General major; см. Преобр. 1, 503 … Этимологический словарь русского языка Макса Фасмера
М. 1. Первое по старшинству генеральское звание. 2. Лицо, имеющее такое звание. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой
Генерал майор, генерал майоры, генерал майора, генерал майоров, генерал майору, генерал майорам, генерал майора, генерал майоров, генерал майором, генерал майорами, генерал майоре, генерал майорах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по… … Формы слов
генерал-майор - генер ал май ор, а … Русский орфографический словарь
генерал-майор - (2 м), Р. генера/л майо/ра … Орфографический словарь русского языка
генерал-майор - генера/л майо/р, генера/л майо/ра … Слитно. Раздельно. Через дефис.
генерал-майор - а, ч. Перше за ступенем генеральське звання в нинішніх українській, російській та інших арміях, а також особа з цим званням … Український тлумачний словник
Книги
- Картина осеннего похода 1813 г. в Германии. , генерал-майор Бутурлин Д.П.. Картина осеннего похода 1813 г., в Германии, после перемирия, до обратного перехода Французской армии через Рейн. Служащее продолжением Истории нашествия императораНаполеона на Россию. С…
- Нижегородский губернатор генерал-майор Николай Михайлович Баранов , Л. А. Фейгин. Биогафические сведения и обзор его деятельности. В приложении история Нижегородской ярмарки. Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии издания 1892 года (издательство`Москва.…
