Шестиэтажные корпуса, стоящие по Большой Пироговской улице, сразу обращают на себя внимание прохожих. Восемь зданий, построенных в шахматном порядке, и соединенных между собой галереями, появились в 1932 году. Они были построены для института Красной профессуры, и в них были размещены общежития и квартиры сотрудников института. Авторами проекта были архитекторы Д. Осипов и А.Рухлядев.
Институт Красной Профессуры был учрежден в 1921 г. как высшее учебное заведение, готовившее преподавателей общественных наук, а также работников партийных и государственных органов власти.
В 1920-х институт занимал территорию Страстного монастыря в Москве. Учениками были жители провинции, вчерашние рабочие и участники гражданской войны. Институт готовил экономистов, философов, историков, правоведов и естественников. Студенты жили в самом монастыре, а также в случайных домах в городе. До конца курса доучивались немногие, слишком скудное давалось базовое образование, но желающих все равно было много. В конце 1920-х встал вопрос о необходимости строительства общежития для учащихся института и его сотрудников.
Корпуса строились по очереди и, по мере готовности, заселялись жильцами. На каждом этаже из большого коридора вели двери в так называемые секции. В секции - по две комнаты и прихожая. Одной семье полагалась одна комната. Слушателям третьего, выпускного курса могли предоставить целую секцию, если в семье имелось двое детей.
Между корпусами были оборудованы уютные дворики, вход в которые осуществлялся через арки под переходными галереями.
На первом этаже здания размещался детский сад. Кухни - общие на коридор, в котором располагалось до 19 квартир-секций. Отдельное помещение для стирки и умывальники с туалетами, тоже общие. Преимущества были у мужчин, их ванная и туалетная комната оборудовали большим количеством раковин, это объяснялось тем, что все мужчины вставали в одно и то же время и так же должны были ехать на занятия.
Как только не назывался этот маленький студенческий городок! И ласково «Пироговка», и «Цыганское посольство».
Среди жильцов ходила легенда, что деньги на строительство дал . Не все, конечно, а только часть. Придя принимать готовое здание, он долго ходил по этажам, заглядывал в комнатки. «Хорошую конюшню для комиссаров построили», - наконец изрек писатель.
Парадоксальным образом, время заселения в общежитие совпадает со временем расформирования института. Сначала его делят на несколько самостоятельных учебных заведений, затем объединяют с Университетом им.Я.Свердлова.
Многие профессора и студенты были репрессированы в середине 1930-х, а в 1938 г. институт Красной Профессуры закрылся, и общежитие перешло к Военно-Политической Академии.
Слушатели Академии также въезжали в корпуса с семьями, дети шли в детский сад.
Комплекс зданий – прекрасный пример конструктивизма 1920-х гг. Корпуса оформлены рядами «косых» окон, цилиндрическими выступами и скругленными балконами – интересными элементами этого редкого для Москвы архитектурного стиля.
Материал из Википедии - свободной энциклопедии
Институ́т кра́сной профессу́ры (ИКП) - специальное высшее учебное заведение ЦК ВКП(б) для подготовки высших идеологических кадров партии и преподавателей общественных наук в вузах.
История и структура
Образован в соответствии с постановлением Совета Народных Комиссаров РСФСР от 11 февраля «Об учреждении Институтов по подготовке Красной Профессуры»: «1. Учредить в Москве и Петрограде Институты по подготовке красной профессуры для преподавания в высших школах Республики теоретической экономики, исторического материализма, развития общественных форм, новейшей истории и советского строительства. 2. Установить число работающих в Институтах красной профессуры для Москвы в 200 и для Петрограда 100. 3. Поручить Народному комиссариату по просвещению приступить в срочном порядке к организации указанных институтов. 4. Обязать все Советские учреждения оказывать всемерное содействие Народному комиссариату по просвещению в деле скорейшей организации указанных институтов» . Из-за нехватки преподавателей был открыт в октябре только в Москве .
Первый выпуск состоялся в 1924 году. За пять выпусков (1924-1928 гг.) Институтом было выпущено 194 слушателя, из них 88 экономистов, 42 философа, 32 русских историка, 18 западных историков, 9 естественников, 5 правоведов . Все слушатели ИКП со второго курса обязаны были вести педагогическую работу при том или ином вузе. Некоторое время в Советском Союзе практиковалось присвоение профессорского звания после окончания Института красной профессуры; во второй половине 30-х гг. правила представления к званию ужесточились .
В 1927 году передан из ведения Главнауки в ЦИК СССР .
При создании было три отделения: экономическое, историческое и философское. B 1924 году организовано подготовительное отделение, правовое и естественное. B - историко-партийное и литературное отделения . К 1930 году насчитывалось восемь отделений :
- экономическое с кооперативным циклом
- историческое с циклами русской истории, западной истории и истории профсоюзов
- философское
- историко-партийное
- историко-литературное
- правовое
- отделение теоретического естествознания
- подготовительное
Руководители
- 1921-1931 - Покровский, Михаил Николаевич (1868-1932)
- 1932-1938 - Юдин, Павел Фёдорович (1899-1968)
Преподаватели и студенты
Острый недостаток преподавателей вынудил руководство привлекать также и беспартийных профессоров. В их числе были, например, активные меньшевики Рожков , Рубин , Громан , Любовь Аксельрод-Ортодокс , бундовец Розенфельд, большевик-антиленинец, во время Гражданской войны сотрудничавший с меньшевиками Базаров , А. Н. Савин , П. И. Лященко , a также Грацианский , Бахрушин , Тарле , Греков , Струве , Крачковский , Марр , Мещанинов , Деборин , Мишулин, Косьминский, Тимирязев (сын) и др.
В числе партийных профессоров были: Н. И. Бухарин , Покровский , В. П. Волгин , В. И. Невский , Н. М. Лукин , Луначарский , Ярославский , Радек , Крумин, Квиринг , Е. Преображенский , Крыленко , Пашуканис , Берман, Варга , Миф , Бела Кун , Эрколли (Тольятти) , Коларов , В. Пик , Куусинен , и др. Периодически с докладами выступали Сталин , Троцкий , Зиновьев , Каганович , Калинин , Мануильский , Бубнов , Эйдеман и др.
Среди выпускников Института красной профессуры, занимавшихся педагогической и научной деятельностью, были историки Н. Н. Ванаг , Э. Б. Генкина , С. М. Дубровский , И. И. Минц , А. М. Панкратова , А. Л. Сидоров , С. Г. Томсинский и др. Военный историк Е. А Разин (выпуск 1936 года). В то же время большое количество выпускников после окончания Института работали в партийных и советских учреждениях. В числе выпускников ИКП были будущие члены и кандидаты в члены Политбюро и секретари ЦК: Суслов , Щербаков , Вознесенский , Поспелов , Пономарёв , Пельше , Ильичев , Юдин ; а также видные деятели партии и государства: Мехлис , Федосеев, Александров, Константинов, Митин , Шабалин ; поэты Сурков , Щипачёв и др. В Институте учились и представители так называемой бухаринской школы.
Отбор студентов и учебный процесс
К приёмным экзаменам допускались лица, направленные ЦК или обкомом партии, как правило, с высшим образованием. Вначале принимали и беспартийных студентов, но в 1922 году уже требовался двухлетний партийный стаж, затем трёхлетний, в 1924 году - пять лет, к 1929 году требовалось до 8 и 10 лет стажа на определённых отделениях .
В начале 1920-х гг. для приёма лиц в Институт красной профессуры была создана мандатная комиссия, в которую входили представители ЦК партии , Правления и слушателей Института. О каждом кандидате она выносила постановление. При положительном решении мандатной комиссии заявления поступали в Правление. Оно рассматривало их и допускало (или нет) соискателей к представлению самостоятельной письменной работы по избранной специальности, которая должна была доказать способность поступающего к научному исследованию. Те, чьи работы признавались удовлетворительными, допускались к устному коллоквиуму по теоретической экономии, философии, русской и всеобщей истории. В 1920-е гг. одним из основных источников комплектования Института красной профессуры были выпускники Коммунистического университета им. Я. М. Свердлова . В числе слушателей были и лица, работающие преподавателями, а также партийные работники, занимавшие до поступления ответственные посты (секретари райкомов, губкомов, заведующие районными агитпропами и др.) .
Учебный процесс
Основной формой обучения в Институте красной профессуры в 1920-е годы была работа в семинарах, где слушатели изучали и обсуждали вопросы экономической теории К. Маркса , истории философии, в том числе материалистических и диалектических учений (только по Философии И. Канта А. М. Дебориным лекции читались целый учебный год), истории революций, рабочего и крестьянского движений, социально-экономической истории. Многие их работы носили исследовательский характер. Слушатели Института издавали большое количество книг, статей, активно участвовали в научных дискуссиях и конференциях. Обязательной частью учебного процесса была партийная работа (преподавание в партшколах, ведение агитационно-пропагандистской работы, работа на предприятиях секретарями партийных ячеек коммунистов и т. д.) и педагогическая практика (ведение курсов по своей специальности в вузах и на рабфаках). Со 2-й половины 1920-х годов слушатели Института по-разному проявляли себя в борьбе с оппозиционными течениями в ВКП(б) .
Напишите отзыв о статье "Институт красной профессуры"
Примечания
Литература
- Козлова Л. А. Институт красной профессуры (1921-1938 годы): Историографический очерк // Социологический журнал. 1994. № 1.
- Об учреждении институтов по подготовке красной профессуры: Декрет Совета Народных Комиссаров от 11 февраля 1921 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР. 1921, № 12, стр. 72.
- Соловей В. Д. Институт красной профессуры: подготовка кадров историков партии в 20-30-е годы // Вопросы истории КПСС. 1990. № 12.
- Институт красной профессуры // Большая Советская Энциклопедия изд. 3-е. т. 10 стр. 293.
- Институт красной профессуры // Советская историческая энциклопедия. т. 6, стр. 109-110.
- Институт красной профессуры // Большая Российская энциклопедия. - М., 2008. Т. 11, стр. 410.
- А. Авторханов. Технология власти. 3-е изд. - Frankfurt/Main: Possev-Verlag, 1983-809 c.; 17 cm. LCCN unk84-022143
- А. Авторханов. Мемуары. - Frankfurt/Main: Possev-Verlag, 1983-761 c.; 17 cm. LCCN 83-207886
- А. Авторханов. Кузница мастеров власти: школа высших политических кадров ЦК КПСС // Новый журнал - № 131 (июнь 1978) стр. 219-241.
- С. М. Дубровский. К истории Института красной профессуры. Документы // Исторический Архив, 1958, № 6. С. 84-89.
- David-Fox M. Revolution of the Mind. Higher Learning among the Bolsheviks, 1918-1929. Ithaca, 1997
- Michael S. David-Fox. Political Culture, Purges, and Proletarianization at the Institute of Red Professors, 1921-1929 // The Russian Review. Vol. 52, January 1993, pp. 20-42.
- Л. А. Коган. // Вопросы философии. 2002. № 5. С. 112-140.
- Иванова Л. В. У истоков советской исторической науки (Подготовка кадров историков-марксистов 1917-1929 гг.). - М., 1968.
- Никуленкова Е. В. Институт красной профессуры: структура и организация учебного процесса (1921-1930 гг.) // Петербургская историческая школа. Третий год выпуска. Памяти Е. Р. Ольховского. - СПб., 2004. - С. 414-424.
- Никуленкова Е. В. Институт красной профессуры и «бухаринская школа» // VI Царскосельские чтения. - СПб., 2002. Т. 4. История и современность. - С. 120-128.
Отрывок, характеризующий Институт красной профессуры
«От всех моих поездок, ecrit il a l"Empereur, получил ссадину от седла, которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему всё дежурство и всё принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и Седморецкий объявили, а у мужиков всё съедено; я и сам, пока вылечусь, остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать дней, то весной ни одного здорового не останется.«Увольте старика в деревню, который и так обесславлен остается, что не смог выполнить великого и славного жребия, к которому был избран. Всемилостивейшего дозволения вашего о том ожидать буду здесь при гошпитале, дабы не играть роль писарскую, а не командирскую при войске. Отлучение меня от армии ни малейшего разглашения не произведет, что ослепший отъехал от армии. Таковых, как я – в России тысячи».
«Le Marieechal se fache contre l"Empereur et nous punit tous; n"est ce pas que с"est logique!
«Voila le premier acte. Aux suivants l"interet et le ridicule montent comme de raison. Apres le depart du Marieechal il se trouve que nous sommes en vue de l"ennemi, et qu"il faut livrer bataille. Boukshevden est general en chef par droit d"anciennete, mais le general Benigsen n"est pas de cet avis; d"autant plus qu"il est lui, avec son corps en vue de l"ennemi, et qu"il veut profiter de l"occasion d"une bataille „aus eigener Hand“ comme disent les Allemands. Il la donne. C"est la bataille de Poultousk qui est sensee etre une grande victoire, mais qui a mon avis ne l"est pas du tout. Nous autres pekins avons, comme vous savez, une tres vilaine habitude de decider du gain ou de la perte d"une bataille. Celui qui s"est retire apres la bataille, l"a perdu, voila ce que nous disons, et a ce titre nous avons perdu la bataille de Poultousk. Bref, nous nous retirons apres la bataille, mais nous envoyons un courrier a Petersbourg, qui porte les nouvelles d"une victoire, et le general ne cede pas le commandement en chef a Boukshevden, esperant recevoir de Petersbourg en reconnaissance de sa victoire le titre de general en chef. Pendant cet interregne, nous commencons un plan de man?uvres excessivement interessant et original. Notre but ne consiste pas, comme il devrait l"etre, a eviter ou a attaquer l"ennemi; mais uniquement a eviter le general Boukshevden, qui par droit d"ancnnete serait notre chef. Nous poursuivons ce but avec tant d"energie, que meme en passant une riviere qui n"est рas gueable, nous brulons les ponts pour nous separer de notre ennemi, qui pour le moment, n"est pas Bonaparte, mais Boukshevden. Le general Boukshevden a manque etre attaque et pris par des forces ennemies superieures a cause d"une de nos belles man?uvres qui nous sauvait de lui. Boukshevden nous poursuit – nous filons. A peine passe t il de notre cote de la riviere, que nous repassons de l"autre. A la fin notre ennemi Boukshevden nous attrappe et s"attaque a nous. Les deux generaux se fachent. Il y a meme une provocation en duel de la part de Boukshevden et une attaque d"epilepsie de la part de Benigsen. Mais au moment critique le courrier, qui porte la nouvelle de notre victoire de Poultousk, nous apporte de Petersbourg notre nomination de general en chef, et le premier ennemi Boukshevden est enfonce: nous pouvons penser au second, a Bonaparte. Mais ne voila t il pas qu"a ce moment se leve devant nous un troisieme ennemi, c"est le православное qui demande a grands cris du pain, de la viande, des souchary, du foin, – que sais je! Les magasins sont vides, les сhemins impraticables. Le православное se met a la Marieaude, et d"une maniere dont la derieniere campagne ne peut vous donner la moindre idee. La moitie des regiments forme des troupes libres, qui parcourent la contree en mettant tout a feu et a sang. Les habitants sont ruines de fond en comble, les hopitaux regorgent de malades, et la disette est partout. Deux fois le quartier general a ete attaque par des troupes de Marieaudeurs et le general en chef a ete oblige lui meme de demander un bataillon pour les chasser. Dans une de ces attaques on m"a еmporte ma malle vide et ma robe de chambre. L"Empereur veut donner le droit a tous les chefs de divisions de fusiller les Marieaudeurs, mais je crains fort que cela n"oblige une moitie de l"armee de fusiller l"autre.
[Со времени наших блестящих успехов в Аустерлице, вы знаете, мой милый князь, что я не покидаю более главных квартир. Решительно я вошел во вкус войны, и тем очень доволен; то, что я видел эти три месяца – невероятно.
«Я начинаю аb ovo. Враг рода человеческого, вам известный, аттакует пруссаков. Пруссаки – наши верные союзники, которые нас обманули только три раза в три года. Мы заступаемся за них. Но оказывается, что враг рода человеческого не обращает никакого внимания на наши прелестные речи, и с своей неучтивой и дикой манерой бросается на пруссаков, не давая им времени кончить их начатый парад, вдребезги разбивает их и поселяется в потсдамском дворце.
«Я очень желаю, пишет прусской король Бонапарту, чтобы ваше величество были приняты в моем дворце самым приятнейшим для вас образом, и я с особенной заботливостью сделал для того все нужные распоряжения на сколько позволили обстоятельства. Весьма желаю, чтоб я достигнул цели». Прусские генералы щеголяют учтивостью перед французами и сдаются по первому требованию. Начальник гарнизона Глогау, с десятью тысячами, спрашивает у прусского короля, что ему делать, если ему придется сдаваться. Всё это положительно верно. Словом, мы думали внушить им страх только положением наших военных сил, но кончается тем, что мы вовлечены в войну, на нашей же границе и, главное, за прусского короля и заодно с ним. Всего у нас в избытке, недостает только маленькой штучки, а именно – главнокомандующего. Так как оказалось, что успехи Аустерлица могли бы быть положительнее, если б главнокомандующий был бы не так молод, то делается обзор осьмидесятилетних генералов, и между Прозоровским и Каменским выбирают последнего. Генерал приезжает к нам в кибитке по Суворовски, и его принимают с радостными и торжественными восклицаниями.
4 го приезжает первый курьер из Петербурга. Приносят чемоданы в кабинет фельдмаршала, который любит всё делать сам. Меня зовут, чтобы помочь разобрать письма и взять те, которые назначены нам. Фельдмаршал, предоставляя нам это занятие, ждет конвертов, адресованных ему. Мы ищем – но их не оказывается. Фельдмаршал начинает волноваться, сам принимается за работу и находит письма от государя к графу Т., князю В. и другим. Он приходит в сильнейший гнев, выходит из себя, берет письма, распечатывает их и читает письма Императора, адресованные другим… Затем пишет знаменитый суточный приказ генералу Бенигсену.
Фельдмаршал сердится на государя, и наказывает всех нас: неправда ли это логично!
Вот первое действие. При следующих интерес и забавность возрастают, само собой разумеется. После отъезда фельдмаршала оказывается, что мы в виду неприятеля, и необходимо дать сражение. Буксгевден, главнокомандующий по старшинству, но генерал Бенигсен совсем не того же мнения, тем более, что он с своим корпусом находится в виду неприятеля, и хочет воспользоваться случаем дать сражение самостоятельно. Он его и дает.
Это пултуская битва, которая считается великой победой, но которая совсем не такова, по моему мнению. Мы штатские имеем, как вы знаете, очень дурную привычку решать вопрос о выигрыше или проигрыше сражения. Тот, кто отступил после сражения, тот проиграл его, вот что мы говорим, и судя по этому мы проиграли пултуское сражение. Одним словом, мы отступаем после битвы, но посылаем курьера в Петербург с известием о победе, и генерал Бенигсен не уступает начальствования над армией генералу Буксгевдену, надеясь получить из Петербурга в благодарность за свою победу звание главнокомандующего. Во время этого междуцарствия, мы начинаем очень оригинальный и интересный ряд маневров. План наш не состоит более, как бы он должен был состоять, в том, чтобы избегать или атаковать неприятеля, но только в том, чтобы избегать генерала Буксгевдена, который по праву старшинства должен бы был быть нашим начальником. Мы преследуем эту цель с такой энергией, что даже переходя реку, на которой нет бродов, мы сжигаем мост, с целью отдалить от себя нашего врага, который в настоящее время не Бонапарт, но Буксгевден. Генерал Буксгевден чуть чуть не был атакован и взят превосходными неприятельскими силами, вследствие одного из таких маневров, спасавших нас от него. Буксгевден нас преследует – мы бежим. Только что он перейдет на нашу сторону реки, мы переходим на другую. Наконец враг наш Буксгевден ловит нас и атакует. Оба генерала сердятся и дело доходит до вызова на дуэль со стороны Буксгевдена и припадка падучей болезни со стороны Бенигсена. Но в самую критическую минуту курьер, который возил в Петербург известие о пултуской победе, возвращается и привозит нам назначение главнокомандующего, и первый враг – Буксгевден побежден. Мы теперь можем думать о втором враге – Бонапарте. Но оказывается, что в эту самую минуту возникает перед нами третий враг – православное, которое громкими возгласами требует хлеба, говядины, сухарей, сена, овса, – и мало ли чего еще! Магазины пусты, дороги непроходимы. Православное начинает грабить, и грабёж доходит до такой степени, о которой последняя кампания не могла вам дать ни малейшего понятия. Половина полков образуют вольные команды, которые обходят страну и все предают мечу и пламени. Жители разорены совершенно, больницы завалены больными, и везде голод. Два раза мародеры нападали даже на главную квартиру, и главнокомандующий принужден был взять баталион солдат, чтобы прогнать их. В одно из этих нападений у меня унесли мой пустой чемодан и халат. Государь хочет дать право всем начальникам дивизии расстреливать мародеров, но я очень боюсь, чтобы это не заставило одну половину войска расстрелять другую.]
Князь Андрей сначала читал одними глазами, но потом невольно то, что он читал (несмотря на то, что он знал, на сколько должно было верить Билибину) больше и больше начинало занимать его. Дочитав до этого места, он смял письмо и бросил его. Не то, что он прочел в письме, сердило его, но его сердило то, что эта тамошняя, чуждая для него, жизнь могла волновать его. Он закрыл глаза, потер себе лоб рукою, как будто изгоняя всякое участие к тому, что он читал, и прислушался к тому, что делалось в детской. Вдруг ему показался за дверью какой то странный звук. На него нашел страх; он боялся, не случилось ли чего с ребенком в то время, как он читал письмо. Он на цыпочках подошел к двери детской и отворил ее.
В ту минуту, как он входил, он увидал, что нянька с испуганным видом спрятала что то от него, и что княжны Марьи уже не было у кроватки.
– Мой друг, – послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок умер. Всё, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха.
«Всё кончено», подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал.
Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы – даже волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое, беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле него, и какая то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался и всё слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к ней руку. Она сжала его руку.
– Он вспотел, – сказал князь Андрей.
– Я шла к тебе, чтобы сказать это.
Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку.
Князь Андрей посмотрел на сестру. Лучистые глаза княжны Марьи, в матовом полусвете полога, блестели более обыкновенного от счастливых слёз, которые стояли в них. Княжна Марья потянулась к брату и поцеловала его, слегка зацепив за полог кроватки. Они погрозили друг другу, еще постояли в матовом свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем были отделены от всего света. Князь Андрей первый, путая волосы о кисею полога, отошел от кроватки. – Да. это одно что осталось мне теперь, – сказал он со вздохом.
Для подготовки высших идеологических кадров партии и преподавателей общественных наук в вузах.
Энциклопедичный YouTube
1 / 5
Ненависть и отвращение в Красной комнате. И с Новым годом.
День рождения Факультета социальных наук
Разведопрос: Павел Перец про покушение на Витте и про Матильду Кшесинскую
Павел Перец про Михаила Лорис-Меликова
Разведопрос: Сергей Кредов про белый и красный террор
Субтитры
всем привет егор красная комната и сегодня ты двери нового года мы хотели бы записать для вас ролик посвященный тому откуда пошла традиция отмечать этот замечательный праздник наряжать или где зажигать ели и страшно страдать с утра от похмелья честно признаться никакого желания это записывать у меня вовсе нет так что приготовьтесь сегодня не будет никаких смешных историй не о мертвом не а мертвых так так так короче это полный отстой поэтому давайте создавать новогоднее настроение ну не знаю там например с помощью группа стекловата так ладно короче сегодня я хочу поведать вам одну дурацкую историю которая навела меня на ряд довольно печальных мыслей и в конце естественно я подведу глубоко мысленную праздничную мораль ну а если вы не хотите смотреть как у меня сейчас будет гореть задница можете сразу перематывать в конец видео я там наверное очень милый и белый и даже пушистый довелось мне этой осенью присутствовать на одном довольно странном научному мероприятие где выступали разные историки и в том числе один довольно видные ученые и исследователи и естественно педагог достаточно известный питерском академическом комьюнити и какой-то момент пока я слушал в лекцию мои брови и сползли сначала мы затылок от удивления а потом уже вернулись куда-то в область лба но на этот раз от возмущения почтенная светило наук довольно долго рассказывала всему забитому университетскому залу о том что самый лучший источник он говорил об источниках я работе его студентов с источниками это газеты и чудовищно было не это чудовищно было его аргументация с лицом на котором отображалась состоянии практически оргазмическая он поведал нам о том что газета это прекрасно потому что когда-то ее считаешь ты знаешь что ты последний кто держит ее в руках потому что после того как ты закончишь не работать она обязательно рассыпаться у тебя в руках это привело меня в покое бешенства что несколько первых дублей этого видео нам пришлось выкинуть к дьяволу потому что там не было цензурные легче бабси сканер skype изобрели в прошлом веке понимаете сканер ладно на самом деле на самом деле первое устройство для передачи изображения нудно удаленное расстояние было изобретено вообще в середине 19-го века каким-то флорентийским монахом но я не об этом в конце концов ругаться на архивистов например бесполезно потому что ну всем понятно зачем они вообще живут так как живут и ничего не цифр уют некоторые списывают это на трудоемкость или ресурсы затратность но в целом ведь всем понятно что если взять и оцифровать все возможные архивы то люди которые в этих архивах работают окажется вообще никого не нужны но дьявол с ним с гнилой системой и дьявол с ним современным буддизмом видите ли лектор который заставил меня задуматься собственно обо всей этой проблеме проблемы как таковой не видел вообще он учил студентов тому что это нормально учил работать с архивными данными учил полагаться первую очередь на архивы он обо всем этом рассказывал короче учил их всему чему только угодно включая я не знаю то как приготовить подвальную крысу и поставить палатку в подвале этого архива чтобы не выбираться из него на протяжении ближайших двадцати четырех лет но единственная чему он их не учил простой идеи о том что некоторую информацию вообще знание имеет смысл иногда стараться сохранить и знаете что и они все так живут и работают и пишут свои вот эти всевозможные научные дипломные и курсовые работы это немногое что им за месяцы и недели работ удается вытащить из этих архивах в итоге у вилью оседает в их дипломах правильно в архивах это еще в лучшем случае вот например показательная история про мой университет который я узнал я правда учился не на истфаке но она как я уже сказал показательна для гуманитарного образования в россии вообще однажды уже закончив вуз я поинтересовался у одной своей бывшей преподавательницы а что же происходит с нашими дипломами и курсовыми работами которые мы с помощью обильного выделения пота и крови слюне и соплей и горести всякое печали все-таки сдаем кому-нибудь последние дни перед защитой помните вам иногда в вузе наверняка вы давали какие-нибудь раздаточные материалы тесты или что-то еще и там всегда было с одной стороны например задания а с другой стороны какая-то лажа которое вообще не имеет отношения к предмет так вот пролежав определенный срок в архиве университета все эти бесчисленные курсовые отправляются на макулатуру для печати при этом иногда и что-нибудь гублю это случается довольно часто и когда я что-нибудь гуглю я зачастую вполне осознанно захожу на сайт и некоторых американских университетов и скачиваю там в открытом доступе работу какого-нибудь jazzy из массачусетса чтобы узнать что он там на исследовал про я не знаю украшения скифов и отработает когда ругаюсь на это всяким знакомым и с академической тусовки они обычно отмазываются унылыми объяснениями в духе что на это нет денег ресурсов и государство это не интересны и народу это неинтересно но вообще-то единственное что не интересно так это вот эти вот люди которые привыкли только ныть сейчас эпоха просвещения 20 даже маленький скромный канал на ю тубе который занимается блин распространением информации на уровне ликбеза школьных знаний не будем указывать пальцем кто это может вполне себе спокойно выживать ладно пусть это не наука а научпоп или даже как некоторые говорят научу фан ну вот вам например еще одна показательная история политические карты которые вы все видели у нас в роликах в довольно большом количестве какая-то группа американских профессоров взяла запарилась перелопатила целую кучу политических карт оцифровала привела к общему знаменателю и общему виду выложила на сайт где вы можете забить нужную дату нужный год и получить политическую карту мира за этот год мало того что они сделали полезно и удобно и дело которой облегчило задачу и и мы их коллегам и лично мне например так они еще и умудрились это монетизировать понимаете мы платим им там кит смешные деньги в год на подписке на их ресурсы все или вот другой пример один мой друг потомственный филолог и гуманитарии до мозга костей умудрился за год научиться котик достаточно прилично чтобы написать очень клёвый сайт по маленьким трагедиям пушкин и стать ссылка есть в описании он правда очень здоровские может заменить целый цикл лекций просто потому что ему блин было это интересно так что все это не только об историках и не только даже а гуманитария х вообще людях когда я прихожу в кунсткамеру и вижу что там в зале стоит какой-нибудь экскурсионный автомат поставленный там за миллионы сотен золотых гульденов но при этом в нем картинки в качестве 20 на 40 и текст скопирован и из википедии это не потому что у кого то нет ресурсов времени или сил а потому что это халтура и без благодатные отношение к собственной работе и к тому чем ты занимаешься прям как в тот раз когда у нас галогенка сгорели и ладно бы если во всем этом был замешан только пофигизм трудно требовать от всех ну реальные самоотдаче но тут есть и другая вещь на мой взгляд высокомерия и снобизм это гораздо хуже потому что есть огромное количество людей которые сидят на вершине своих башен из слоновой кости и вообще не хотят из них выбираться и смотреть на хоть что-то минимально не соответствующие их базовой компетенции или это подвал функционального колодца не вершины башни а еще есть упертые традиционалисты снобы которые уверены в том что нужно все делать так как делали деды и не смотреть на огромное количество классных новых возможностей которые рассыпаны перед нами а потом эти же люди таким же с одесским образом обвиняют своих проблемах в том что им тяжело работать трудно получить информацию или гранты всех вокруг быдло не быдло государства университеты не знаю зрителей на ю тубе и чуваков которые лепят смешные мемасы в вики я не говорю я не говорю что заниматься всем этим это не дай динь задача науки или ученых но ведь наука должна не только накапливать знания она вроде как должна их транслировать как-то применять поощрять их распространения тем более что внести свой маленький вклад в этот довольно легко в нашем довольно странном мире в котором информационные технологии развиваются семимильными шагами каждую минуту короче я веду речь не только о сохранении истории но в первую очередь о том что если вы чем-то занимаетесь то будьте ради бога живыми блин интересуетесь узнавайте и делитесь это не только не то чтобы очень сложно это еще и офигенно весело нет я серьезно ну ему главное новогоднее поздравление на самом деле заключается в следующем опять же чем бы вы ни занимались даже если вы копаетесь мертвым и изучайте прошлое не живите в этом прошла ну а теперь я хочу поблагодарить всех кто смотрит эти видео поздравить с новым годом так сказать поздравить искать спасибо всем кто лайк и дизлайка и доставляет море смешного и полезного в комментариях обязательно огромное спасибо нашим патриотам патроном с патреона и прочим патроны сам который нас тщательно поддерживают всяческим и правда без вас не представляю как вообще бы жили ну и конечно спасибо лене которая все это монтирует снимается и иногда даже что-то придумывает спасибо роману который иногда оживляет нашу группу vk все молодую олегу которые копаются в моих текстах и находят там всякую безграмотную чушью спасибо маме спасибо папе спасибо конечно моему продюсеру и киноакадемии угорите там как бесы просто как последние ублюдки сном годом у меня
История и структура
Образован в соответствии с постановлением Совета Народных Комиссаров РСФСР от 11 февраля «Об учреждении Институтов по подготовке Красной Профессуры»: «1. Учредить в Москве и Петрограде Институты по подготовке красной профессуры для преподавания в высших школах Республики теоретической экономики, исторического материализма, развития общественных форм, новейшей истории и советского строительства. 2. Установить число работающих в Институтах красной профессуры для Москвы в 200 и для Петрограда 100. 3. Поручить Народному комиссариату по просвещению приступить в срочном порядке к организации указанных институтов. 4. Обязать все Советские учреждения оказывать всемерное содействие Народному комиссариату по просвещению в деле скорейшей организации указанных институтов» . Из-за нехватки преподавателей был открыт в октябре только в Москве .
Первый выпуск состоялся в 1924 году. За пять выпусков (1924-1928 гг.) Институтом было выпущено 194 слушателя, из них 88 экономистов, 42 философа, 32 русских историка, 18 западных историков, 9 естественников, 5 правоведов . Все слушатели ИКП со второго курса обязаны были вести педагогическую работу при том или ином вузе. Некоторое время в Советском Союзе практиковалось присвоение профессорского звания после окончания Института красной профессуры; во второй половине 30-х гг. правила представления к званию ужесточились .
В 1927 году передан из ведения Главнауки в ЦИК СССР .
При создании было три отделения: экономическое, историческое и философское. B 1924 году организовано подготовительное отделение, правовое и естественное. B - историко-партийное и литературное отделения . К 1930 году насчитывалось восемь отделений :
- экономическое с кооперативным циклом
- историческое с циклами русской истории, западной истории и истории профсоюзов
- философское
- историко-партийное
- историко-литературное
- правовое
- отделение теоретического естествознания
- подготовительное
Руководители
Среди выпускников Института красной профессуры, занимавшихся педагогической и научной деятельностью, были историки Н. Н. Ванаг, Э. Б. Генкина , С. М. Дубровский , И. И. Минц , А. М. Панкратова , А. Л. Сидоров , С. Г. Томсинский и др. Военный историк Е. А Разин (выпуск 1936 года). В то же время большое количество выпускников после окончания Института работали в партийных и советских учреждениях. В числе выпускников ИКП были будущие члены и кандидаты в члены Политбюро и секретари ЦК: ; а также видные деятели партии и государства:
К приёмным экзаменам допускались лица, направленные ЦК или обкомом партии, как правило, с высшим образованием. Вначале принимали и беспартийных студентов, но в 1922 году уже требовался двухлетний партийный стаж, затем трёхлетний, в 1924 году - пять лет, к 1929 году требовалось до 8 и 10 лет стажа на определённых отделениях .
В начале 1920-х гг. для приёма лиц в Институт красной профессуры была создана мандатная комиссия, в которую входили представители ЦК партии , Правления и слушателей Института. О каждом кандидате она выносила постановление. При положительном решении мандатной комиссии заявления поступали в Правление. Оно рассматривало их и допускало (или нет) соискателей к представлению самостоятельной письменной работы по избранной специальности, которая должна была доказать способность поступающего к научному исследованию. Те, чьи работы признавались удовлетворительными, допускались к устному коллоквиуму по теоретической экономии, философии, русской и всеобщей истории. В 1920-е гг. одним из основных источников комплектования Института красной профессуры были выпускники Коммунистического университета им. Я. М. Свердлова . В числе слушателей были и лица, работающие преподавателями, а также партийные работники, занимавшие до поступления ответственные посты (секретари райкомов, губкомов, заведующие районными агитпропами и др.) .
Учебный процесс
Основной формой обучения в Институте красной профессуры в 1920-е годы была работа в семинарах, где слушатели изучали и обсуждали вопросы экономической теории К. Маркса , истории философии, в том числе материалистических и диалектических учений (только по Философии И. Канта А. М. Дебориным лекции читались целый учебный год), истории революций, рабочего и крестьянского движений, социально-экономической истории. Многие их работы носили исследовательский характер. Слушатели Института издавали большое количество книг, статей, активно участвовали в научных дискуссиях и конференциях. Обязательной частью учебного процесса была партийная работа (преподавание в партшколах, ведение агитационно-пропагандистской работы, работа на предприятиях секретарями партийных ячеек коммунистов и т. д.) и педагогическая практика (ведение курсов по своей специальности в вузах и на рабфаках). Со 2-й половины 1920-х годов слушатели Института по-разному проявляли себя в борьбе с оппозиционными течениями в ВКП(б)
В статье рассматривается структура Института красной профессуры, занимавшегося подготовкой преподавателей по общественным наукам в 1920‑е гг. В частности, показано, какие отделения существовали в ИКП, как было организовано руководство институтом. Так же отмечается характерная для 1920‑х гг. большая роль студенческих организаций в решении вопросов, связанных с деятельностью ИКП.
После прихода к власти перед большевиками стояла задача преобразования научных и учебных заведений в духе требований пролетарского государства. Главная проблема при осуществлении этой реорганизации состояла в обеспечении учебных заведений преподавателями–марксистами, прежде всего по общественным наукам. Для ее разрешения в Москве в 1921 г. был открыт Институт красной профессуры (ИКП) .
До 1928 г. институт состоял в ведении Государственного ученого совета (ГУС) Наркомата просвещения, затем перешел в подчинение ЦИК СССР . Председателем ГУСа Наркомпроса в 1920‑е гг. был М. Н. Покровский. Кроме того, деятельность Института красной профессуры (как и других научных и учебных учреждений) находилась под контролем Агитационно–пропагандистского отдела ЦК РКП(б) - ВКП(б). В Агитпроп ЦК партии руководство ИКП присылало протоколы заседаний Правления, мандатной комиссии, программы отделений, отчеты о работе . На заседаниях Секретариата и Оргбюро ЦК партии рассматривались и утверждались учебные планы, правила приема, состав преподавателей и слушателей, вопросы о распределении выпускников и многие другие (вплоть до урегулирования проблемы о возможности пользования икапистами библиотекой Института К. Маркса и Ф. Энгельса).
Во главе института стоял ректор, при котором действовало Правление. В 1920‑е гг. ректором ИКП был известный историк–большевик с дореволюционным стажем Михаил Николаевич Покровский. В разные годы состав правления менялся. В конце 1920‑х гг., помимо ректора, в него входили: проректор по учебной части, проректор по административно–хозяйственной части, секретарь института, один представитель от преподавателей, два представителя от слушателей, а также заведующие отделениями ИКП .
Для приема в институт была создана мандатная комиссия, состоящая из трех человек: по одному представителю от ЦК партии (часто это были заведующие агитационно–пропагандистским отделом) , Правления и слушателей ИКП. Так, в 1924–1925 гг. председателем мандатной комиссии был С. И. Сырцов, в 1926 г. - В. Г. Кнорин, в 1927 г. - А. И. Криницкий . О каждом кандидате комиссия выносила постановление. При положительном решении мандатной комиссии заявления поступали в правление. Оно рассматривало их и допускало (или нет) соискателей к представлению самостоятельной письменной работы по избранной специальности. Те, чьи работы признавались удовлетворительными, допускались к устному коллоквиуму по теоретической экономии, философии, русской и всеобщей истории .
Помимо правления различные вопросы деятельности института решались на собраниях слушателей отделений, семинаров, а также собраниях (как общих, так и по отделениям) слушателей–коммунистов . На последних обсуждались и вопросы политического характера, обстановка в стране и в партии.
Кроме этого, в ИКП существовало бюро коммунистов, которое выбиралось на собрании слушателей–коммунистов в количестве трех человек и двух кандидатов на полгода. Как отмечалось, через бюро ячейки коммунистов Агитационно–пропагандистский отдел ЦК РКП(б) руководил партийной и педагогической работой икапистов. Бюро коммунистов должно было отчитываться перед общим собранием слушателей - коммунистов ИКП .
Слушательские организации решали важные вопросы деятельности института. Икаписты участвовали в деятельности различных институтских комиссий (академической, ревизионной, шефской, санитарно–курортной, партийном суде), обсуждали учебные планы, вопросы о переводе слушателей с одного курса на другой, оценивали работу руководителя семинара и могли требовать его замены .
Собрания слушателей–коммунистов, а также бюро коммунистов ИКП, помимо партийной и педагогической работы, рассматривали и учебные вопросы. Так, проректор по учебной части К. А. Попов отмечал в марте 1928 г.: «В организации участия слушателей и работе учебной части следует: 1) добиться правильных взаимоотношений между слушательскими организациями, с одной стороны, и учебной частью и Правлением Института с другой, на основе общего положения, что слушательские организации, до бюро ячейки включительно, не замещают ни учебной части, ни Правления, и что решающими органами являются именно учебная часть и Правление;… 3) добиться окончательного оформления слушательских организаций учебного характера…» . К. А. Попов указывал также, что со стороны руководства института нет должного контроля над педагогической практикой слушателей, а распределение на практику осуществляется не учебной частью, а Бюро ячейки коммунистов. При этом не отрицалась необходимость контроля со стороны коммунистической ячейки слушателей над различными сторонами деятельности ИКП, в том числе учебной дисциплиной преподавателей и слушателей .
Проводимая в стране в 1920‑е гг. политика пролетаризации студенчества, не могла не отразиться и на Институте красной профессуры. По решению XIII съезда РКП(б) в 1924 г. в ИКП было организовано двухгодичное подготовительное отделение, которое должно было подготовить рабочих к поступлению в институт. Оно стало основным источником комплектования ИКП .
До 1924 г. в Институте красной профессуры существовало три основных отделения - экономическое, историческое и философское. Каждое имело свою программу, рассчитанную на три года обучения. Историческое отделение изначально было разделено на секции русской и западной истории. В начале 1920‑х гг. (до 1924–1925 гг.) существовала ещё и специализация по истории социализма . Философское отделение было разделено на секции истории мировоззрения (в некоторых программах она называлась просто секцией мировоззрения) и социологическую секцию .
В ходе обучения в ИКП слушатели должны были вести не только академическую и научную работу - готовить доклады, писать статьи [об этом см.: 8, с. 80], но и заниматься партийно–педагогической работой. Это тоже являлось частью процесса обучения в институте. Партийная работа включала в себя преподавание в районных партшколах, руководство марксистскими кружками на предприятиях, агитационные выступления и т. д. .
Большая загруженность практической деятельностью приводила к невыполнению академических требований, к нехватке времени на самостоятельную работу. Слушатели имели большую задолженность (не выполняли необходимого количества докладов), плохо знали иностранные языки, не успевали написать и защитить диссертации. В связи с этим срок обучения в ИКП с 1924 года был продлен до четырех лет. Последний год предназначался для написания диссертации. Правда, выпускница института, историк Э. Б. Генкина вспоминала, что, когда она училась - а она закончила четырехлетний курс обучения - диссертации никто не писал . В 1928–1930 гг. одновременно с выпуском слушателей, прошедших четырехлетний курс обучения, проводились и выпуски «красных профессоров», окончивших трехлетний курс .
По мере развития ИКП появлялись все новые отделения. В 1924 г. были открыты правовое и естественное отделения . На естественное отделение принимались лица, уже имевшие естественно–научное образование (физика, химия, биология). В ходе обучения в институте они должны были получить «солидную марксистскую школу применительно к данной специальности» .
В 1927 г. были открыты литературное и историко–партийное отделения. Вопрос о времени открытия литературного отделения является спорным. В некоторых архивных документах, в том числе в списках приема, составленных в конце 1920‑х гг., а также в работе советского историка Л. В. Ивановой отмечается, что литературное отделение было открыто в 1924 г. . Анализ источников позволяет нам отнести открытие литературного отделения к 1927 г., по крайней мере, в предшествующие годы планов работы отделения нет (в отличие от планов других отделений, рассматриваемых на заседаниях Правления и учебной части одновременно) . Первый выпуск литературного отделения состоялся в 1929 г. Тогда его закончило два человека - И. М. Беспалов (он поступил в ИКП в 1925 г.) и П. С. Щукин (поступил в 1923 г.) , которые, вероятно, перешли на литературное с других отделений.
В 1928 г. в составе исторического была открыта восточная секция. Л. В. Иванова отмечает, что в 1928/29 уч. г. восточная секция превратилась в отделение, но программы свидетельствуют о том, что и в 1929/30 уч. г. она оставалась секцией .
Появление новых отделений было связано с необходимостью «…обеспечить высшей школе марксистскую профессуру , прежде всего, по обществоведению и философии, но затем и по всем дисциплинам, вырабатывающим мировоззрение…» . Отделения возглавляли специалисты–марксисты, преподававшие в Институте. Так, в 1928 г. историческое отделение возглавлял М. Н. Покровский (его заместителем был выпускник ИКП И. И. Минц), экономическое - Ш. М. Дволайцкий, философское - А. М. Деборин, естественное - А. А. Максимов, правовое - Е. Б. Пашуканис, историко–партийное - В. Н. Астров, затем В. В. Адоратский, литературное - В. М. Фриче. Подготовительное отделение возглавлял Н. С. Березин .
Основные отделения ИКП не были равнозначными по количеству слушателей. Самым крупным было экономическое отделение. Самыми малочисленными - правовое, естественное и литературное. В документах приема слушателей в ИКП 1928 г. отмечалось: «Правовое отделение отличается от ряда других отделений ИКП тем, что на нем количественный состав слушателей распределяется по курсам так, что более или менее компактная группа слушателей имеется лишь на первом курсе (8 чел…), на старших же курсах имеются лишь одиночки, причем второго курса вовсе нет» . В том же году в докладе учебной части «самым неорганизованным» в институте называлось литературное отделение .
В 1929 г. Институтом красной профессуры было выпущено с четвертого курса: 13 экономистов, 12 историков, 6 философов, 1 правовед, 2 литератора, 6 естественников. Плюс 1 историк и один экономист из состава третьего курса . В 1929 г. больше всего человек (по 15–20) было принято на экономическое и историко–партийное отделения. На остальные отделения было принято по 3–10 чел. .
В декабре 1926 г. при Институте красной профессуры (под общим руководством МК ВКП(б)), с целью «… дать марксистско–ленинскую подготовку активному партийцу–рабочему, находящемуся на практической работе», был создан Воскресный коммунистический университет. Его программа строилась с таким расчётом, что 3/4 всех учебных часов отводилось на общественные дисциплины и ¼ - на общеобразовательные. Преподавателями Воскресного университета в основном являлись слушатели института .
В 1928 г. в ИКП под руководством его учебной части было организовано научно–консультативное бюро (НКБ) под руководством К. А. Попова. Оно должно было оказывать помощь коммунистам и комсомольцам . В его задачу входило: «1) консультация партийного и комсомольского актива по научной разработке актуальных теоретико–политических вопросов; 2) консультирование научно–исследовательских работ, проводимых местными партийными организациями и отдельными членами ВКП(б); 3) консультация коммунистов–преподавателей основных совпартшкол, комвузов и вузов по разработке курса той или иной общественной дисциплины или отдельных проблем; 4) консультация по подготовке партийцев к поступлению в ИКП… как на основное, так и на подготовительное отделение» . С декабря 1929 г. и в течение 1930 г. издавался журнал «Бюллетень заочноконсультативного отделения ИКП». В нём печатались планы, программы отделений, списки литературы, правила приёма.
Таким образом, к концу 1920‑х гг. в институте существовало подготовительное и семь основных отделений. Экономическое отделение состояло из двух секций - экономической и аграрной; философское - из секций философии и исторического материализма; историческое - из секций истории народов СССР, истории Запада и истории Востока. Историко–партийное, правовое, литературное и естественное отделения были едины . В 1930‑е гг. на базе отделений ИКП были образованы самостоятельные Институты красной профессуры - исторический, историко–партийный, экономический, философии и естествознания, аграрный, мирового хозяйства и мировой политики; советского строительства и права; литературный; подготовки кадров и др.
За пять учебных лет (1924–1928 гг.) институтом было выпущено 194 слушателя, из которых 174 чел. окончили трехгодичный курс, а 20 - четырехгодичный. По специальности они распределялись так: 88 экономистов, 42 философа, 32 историка России, 18 «западных», 9 естественников, 5 правоведов . Среди выпускников ИКП были экономисты С. А. Бессонов, A. И. Гайстер, Г. С. Гордеев, А. С. Мендельсон, Ф. И. Михалевский, B. Е. Мотылев, В. Н. Позняков; историки С. С. Бантке, Н. Н. Ванаг, Э. Б. Генкина, П. О. Горин, Б. Б. Граве, В. М. Далин, С. М. Дубровский, Г. С. Зайдель, И. И. Минц, С. М. Моносов, А. М. Панкратова, А. Г. Пригожин; философы А. Ф. Вишневский, Н. А. Карев, Ф. В. Константинов, И. К. Луппол, М. Б. Митин, А. К. Столяров, И. М. Широков, П. Ф. Юдин и др.
Список литературы
1. Генкина Э. Б. Воспоминания об ИКП // История и историки. Историографический ежегодник. - 1981. - М., 1985. - С. 257–273.
2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). - Ф. 5284.
3. Декрет СНК об учреждении Институтов по подготовке красной профессуры // Собр. узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР. - 1921. - № 12.
4. Иванова Л. В. У истоков советской исторической науки (Подготовка кадров историков–марксистов. 1917–1929 гг.). - М., 1968.
5. К истории Института красной профессуры. Документы. Подготовили С. М. Дубровский и Д. В. Романовский // Исторический архив. - 1958. - № 6. - С. 73–90.
6. Никуленкова Е. В. Институт красной профессуры: структура и организация учебного процесса (1921–1930 гг.) // Петербургская историческая школа: Альманах. Приложение к журналу для ученых «Клио». Третий год выпуска. Памяти Е. Р. Ольховского. - СПб., 2004. - С. 414–424.
7. Никуленкова Е. В. Оценка текущей работы слушателей Института красной профессуры в 1920‑е гг. // Вестн. Ленингр. гос. ун–та им. А. С. Пушкина. - 2014. - Т. 4. - № 3. - С. 29–35.
8. Никуленкова Е. В., Тропов И. А. Освещение революционных событий 1917 года в России в советской историографии 20‑х гг. // Вестн. Ленингр. гос. ун–та им. А. С. Пушкина. - 2015. - Т. 4. - № 2. - С. 78–84.
9. О работе среди молодежи. Резолюция ХIII съезда РКП(б) // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. - Т. 3. - М., 1984.
11. Положение о подготовительных курсах Института красной профессуры // Правда. - 1924. - 14 авг.
12. Российский государственный архив социально–политической истории (РГАСПИ). - Ф. 17.
13. Сборник положений, учебных планов и программ Воскресного коммунистического университета при ИКП. - Вып. 1. - М., 1929.
14. Центральный архив общественно–политической истории Москвы (ЦАОПИМ). - Ф. 474.
В начале 1920-х годов в Москве, там где сейчас кинотеатр "Россия" и прилегающий к нему скверик с фонтанами и памятником Пушкину, располагался женский Страстной монастырь. Революция вошла и в эту тихую обитель, монашек потеснила революционная молодежь – новое, советское студенчество. Монастырь стал первым пристанищем Института красной профессуры (далее ИКП) – одного из крупнейших партийных учебных заведений того времени. Это перевоплощение символизировало кардинальные перемены в отечественной науке, образовании, культуре, а также своего рода эксперимент в формировании генерации интеллектуалов, в силу своего классового и партийного происхождения предуготовленных к пониманию “подлинно научных закономерностей развития природы и общества”.В 1923 году Н.И.Бухарин заметил, что каждая новая эпоха создает свой культурный стиль. В первые десятилетия после революции 1917 года интеллектуальные и политические законодатели новой власти приступили к культурным преобразованиям на основе коммунистической идеологии, которая определила стиль нарождавшейся эпохи. Для общественных наук это означало замену мировоззренческо-методологических установок (скажем, научной парадигмы), преобладавших в дореволюционное время, марксизмом, реинтерпретированным в контексте борьбы за власть сначала в рамках подпольных радикальных движений (не обязательно марксистских), а затем, осле манифеста 1905 года, в сфере публичной политики.
Вероятно, ключ к пониманию сложившейся в 1920-е годы организации знания (в комплексе ее можно назвать советской версией марксизма) содержится в убеждении, что знание может быть сферой контроля и перераспределения в той же мере, что и собственность. Следовательно, тема транспонируется в область социологии знания: содержание и формы знания становятся эпифеноменами социальной позиции мыслителя и в центре внимания оказывается вопрос о том, кто знает. Иначе говоря, кто может быть “производителем” истины? Было бы упрощением связывать такую постановку вопроса с “шулятиковщиной”, “махаевщиной”, возникшей позднее “енчмениадой” и другими радикально-одиозными, часто хулиганскими, заявлениями. Культурно-историческая, социальная и идеологическая определенность знания была сопряжена в либеральном интеллигентском разуме с ресентиментом - обнаружением горизонтальной равноправности мировоззрений и форм знания, оправданием каждого из них как обладающего самодостаточным духовным смыслом и, соответственно, отказом от онтологической иерархии ценностей, прежде всего прерогативы знающего на “царственное плетение”. Типична мысль, высказанная в 1922 году Б.В. Яковенко: самый бесшабашный и разнузданный разбойник, красноармеец или белогвардеец, самый извращенный и бесчувственный преступник, палач или чекист живут при всей узости, убогости или чудовищности своего духовного горизонта все же осуществлением и изживанием определенного миросозерцания” . Как ни парадоксально, сформированная предреволюционными десятилетиями культурно-эпистемическая “горизонталь” ресентимента и отказ от иерархии стали основой специфической формы социального знания, воспроизводившегося рвущейся вверх новой генерацией интеллектуалов, органически интегрированных в систему тоталитарного контроля и признаваемых ею своими даже тогда, когда они становились жертвами. Это были красные профессора.Процессуально подготовка интеллектуальной элиты связывалась с “пролетаризацией” и “большевизацией” профессорско-преподавательского состава, созданием научно-учебных заведений нового типа; полным пересмотром учебных планов, программ, научно-образовательной литературы; внедрением новых методов обучения и научного творчества на началах плановости, коллективизма и т.д. В результате намечались создание и легитимация обществознания как социального института, основанного на вполне определенной идеологической доктрине и соответствующих стратификационных схемах, главной из которых было различение “пролетариата” и “буржуазии”.
Прежде всего встал вопрос о количественном перевесе "пролетарских" научных сил над "буржуазными". Планировалось подготовить поколение новой рабоче-крестьянской научной интеллигенции, чей постоянный приток гарантировал бы высшее и образование и науку от "буржуазного перерождения" и обеспечивал приоритет советской власти в сфере интеллектуальной деятельности. Практически это означало установку на игнорирование различий между образованным и необразованным, знающим и незнающим, квалифицированным и неквалифицированным, хотя декларировалась необходимость “массового подтягивания” рабочих и крестьян до духовного уровня интеллигенции. Таким образом, задача создания системы марксистского обществоведения на первых порах в значительной мере свелась к реформированию кадрового состава образования и науки.
Центром преобразований стала высшая школа. Вначале предполагалось создать лишь небольшую прослойку партийных интеллектуалов и от нее получить новую генерацию советских преподавателей и ученых – носителей марксистского научного сознания. Для этого отводились крайне сжатые сроки. Н.И.Бухарин, являясь одним из главных разработчиков и поборников такой политики, сетовал, что нельзя всех сразу превратить в профессоров и инженеров. Имея в виду стратегию этого дела, он писал: "Приходится итти таким путем: сперва вырабатывать кадр, к нему подтягивать остальных и т.д. Нужно создать под генералами марксистской идеологии и коммунистической практики офицерский состав, затем унтер-офицерский, промежуточный и т.д., пока вся масса не будет переработана" . Бухарин считал, что скорейшая подготовка "генералитета", т. е. профессорского состава, который, по его мнению, мог бы явиться источником обновления, – гораздо важнее, чем всеобщее обучение грамотности. В общественных науках результатом этой стратегии должна была стать полная реорганизация профессионального сообщества.
Кампания по реформированию вузовской системы была развернута партийно-государственными органами сразу же после большевистского переворота. Созданию ИКП предшествовал целый ряд специальных указов и постановлений, цель которых преимущественно сводилась к тому, чтобы усилить приток в вузы рабоче-крестьянской молодежи и ограничить численность выходцев из "буржуазных" слоев. 2 августа 1918 года издан декрет В.И.Ленина, ликвидировавший привилегию буржуазно-дворянского сословия на высшее образование. Теперь каждый гражданин страны, достигший 16 лет, мог поступить в вуз, причем для этого не требовалось ни дипломов, ни экзаменов. Введение последних стало возможным лишь после многолетней подготовительной работы, которая проводилась в системе рабочих факультетов. Первые рабфаки открылись в 1919 году. Они стали вынужденной и чрезвычайной мерой Советского правительства, которая должна была обеспечить приток в вузы неподготовленной, порой неграмотной, рабоче-крестьянской молодежи. По образному выражению А.В.Луначарского, рабфаки явились своего рода "пожарными лестницами", приставленными к окнам высших учебных заведений, чтобы по ним могли подниматься выходцы из рабочей и крестьянской среды.
Следующей важной акцией стал декрет от 1 октября 1918 года "О некоторых изменениях в составе и устройстве государственных ученых и высших учебных заведений Российской республики". Он в первую очередь был направлен на обновление кадрового состава высшей школы или, как того требовала программа партии, устранение "всех и всяческих искусственных преград между свежими научными силами и кафедрой". С его помощью предполагалось сократить численность преподавателей, работавших в дореволюционное время, и увеличить приток новых, воспитанных в духе марксистской идеологии. Отменялась существовавшая ранее система разделения преподавательского состава вузов на доцентов и профессоров (заслуженных, ординарных, экстраординарных, адъюнкт-профессоров). Теперь звание профессора могли получить преподаватели, самостоятельно работавшие в вузах. Кандидаты на замещение профессорских должностей избирались на основании всероссийского конкурса. Процедура обновления кадрового состава предусматривала следующее: преподаватели, у которых на 10 октября 1918 года истекал десятилетний срок работы в данном учреждении или пятнадцатилетний в системе вузовского образования, с 1 января 1919 года автоматически выбывали с места работы, где могли восстановиться лишь на основании всесоюзного конкурса. Таким образом, жесткой оценке подлежал опыт работы именно тех преподавателей, которые начали ее задолго до установления советской власти.
Первый такой конкурс не принес желаемых результатов: практически все вакантные должности профессоров были замещены старыми кадрами, продемонстрировавшими высокий уровень компетенции. Стало очевидным, что для обновления преподавательского состава высшей школы требуются специальные усилия и что часть их должна направляться на формирование нового поколения профессоров и преподавателей.
До времени кафедры ИКП делили между собой “белые” и “красные” профессора (студенты или вчерашние выпускники этого вуза), причем преобладали последние. Пока не было плана кадровой реорганизации, власти разрабатывали систему контроля над профессорско-преподавательским составом, специальные селективные меры. В сентябре 1921 года СНК РСФСР утвердил "Положение о высших учебных заведениях", согласно которому научно-преподавательские кадры делились на три категории: профессора (вели самостоятельные курсы, утверждались Государственным ученым советом Наркомпроса на основании всероссийского конкурса); преподаватели (вели вспомогательные курсы под руководством профессоров) и научные сотрудники. Две последние категории утверждались правлением высших учебных заведений. Штатные профессора переизбирались через десять лет работы, преподаватели – через семь, сверхштатные профессора и преподаватели – через пять лет. Научные сотрудники утверждались на три года и могли быть переизбраны в особых случаях и сроком только на один год. Планировалась регулярная проверка на благонадежность.
С 31 декабря 1920 по 4 января 1921 года проходило партийное совещание, специально посвященное проблемам образования. Основная линия ВКП(б) в этой сфере деятельности была определена как "политическое завоевание высшей школы". В комплекс задач включалось следующее: придать вузам революционно-марксистскую направленность, наладить политическое воспитание молодежи, назначать ректорами красных вузов партийных работников, мобилизовать теоретические силы партии для преподавания общественных наук в вузах, откомандировывать в высшую школу партийную молодежь. Совещание приняло резолюцию "О реформе высшей школы" , закрепившую принцип "общественно-планомерного" комплектования научно-преподавательского состава из числа партийной молодежи, "хотя бы и не получившей законченного университетского образования", как предлагал в своем докладе М.Н.Покровский.
Преподаванию общественных наук совещание уделило особое внимание. В частности, его резолюция "О подготовке преподавательского состава высших школ по обществоведению" включала следующие пункты: (1) изъять из ведения буржуазной профессуры общественные дисциплины, формирующие идеологию студентов; (2) немедленно приступить к организации ускоренных курсов "красной профессуры" из партийной молодежи; (3) мобилизовать всех теоретических работников партии для преподавания общественных наук .
С этой резолюции началась предыстория Института красной профессуры. Однако реорганизация вузовских общественных наук (в кадровом отношении) не ограничивалась одним этим документом. Зимой – с конца 1920 по 11 февраля 1921 года – работала так называемая "комиссия Ротштейна", созданная специально для экстренного преобразования общественных наук в высшей школе. Выработке адекватной кадровой стратегии в ее работе отводилось одно из центральных мест.
Характеризуя основную ориентацию "комиссии Ротштейна", М.Н.Покровский писал: для комиссии было совершенно очевидно – пока на местах остается старый преподавательский состав с полной возможностью для него "плодиться и размножаться", не может быть и речи не то что о "коренном", а о каком бы то ни было преобразовании в сфере преподавания общественных наук . Хотя у идеи привлечения буржуазных специалистов на службу советской науке и образованию были влиятельные сторонники, в первую очередь В.И.Ленин, "комиссия Ротштейна" не сочла возможным решать проблему преподавания общественных дисциплин именно таким образом и делать ставку на буржуазных специалистов.
Однако деятельность беспартийных профессоров, сумевших доказать свою лояльность марксистской доктрине, допускалась и даже приветствовалась. Более плодотворными комиссии представлялись два пути. Первый – концентрация на преподавательской работе всех тех партийных сил, которые пригодны для университетского преподавания. Сюда включались профессора-коммунисты; опытные партийные и номенклатурные работники, не имеющие прямого отношения к науке, но зарекомендовавшие себя как практические марксистские идеологи. Второй путь – подготовка коммунистической молодежи. Предполагалось, что сначала специально обученная и благонадежная (но не обладающая достаточным опытом) молодежь сможет стать помощницей имеющегося профессорско-преподавательского состава, а затем и полностью заменит его в деле преподавания общественных наук.В основу резолюции, принятой на зимнем партийном совещании 1920-1921 годов, была положена стратегия, выработанная "комиссией Ротштейна". Но поскольку в ней не уделялось достаточного внимания привлечению к работе "старых специалистов", план коренной реорганизации народного образования оказался завершенным после публикации двух ленинских документов, которые определили основные принципы использования старых специалистов, – "Директив ЦК РКП коммунистам – работникам Наркомпроса" и статьи "О работе Наркомпроса". Понимая, что новые науку и образование невозможно построить на пустом месте, В.И. Ленин, в частности, настоятельно предлагал использовать в общественных науках и образовании работу "спецов", подвергая ее следующей регламентации: "Во-1-х, спецы некоммунисты должны работать под контролем коммунистов. Во-2-х, содержание обучения, поскольку речь идет об общеобразовательных предметах, в особенности же о философии, общественных науках и коммунистическом воспитании, должно определяться только коммунистами" . Таким образом, круг опять замкнулся, а качество обучения не повысилось: контроль за работой буржуазных “спецов”, как правило, выпадал на долю членов парторганизаций, слабо ориентировавшихся в вузовском курсе обществоведения.
В начале 1921 года был завершен план реорганизации высшей школы, включивший в качестве особого направления преподавание общественных наук. Его основные пункты: (1) мобилизовать для чтения курсов общественных наук "все теоретические силы партии"; (2) в короткие сроки подготовить кадры молодых партийных преподавателей из рабоче-крестьянской среды, для чего немедленно приступить к организации ускоренных курсов "красной профессуры"; (3) привлечь буржуазных "спецов", организовав систему коммунистического контроля за их работой.
Как реализовывалась эта кадровая программа? План привлечения к преподавательской деятельности партийных работников с самого начала не оправдал себя. Среди них было крайне мало людей, которые обладали бы необходимым теоретическим уровнем, способностью читать лекции и вести семинары, а кроме того, имели бы достаточно времени, свободного от практической партийной работы. На деле, как свидетельствует М.Н.Покровский, из-за большой занятости, а то и из-за непривычности порученного дела партийных преподавателей нельзя было найти на кафедрах "днем с огнем". Те, кто блестяще выступал на митингах, в аудитории терялись. К тому же отряд партийцев, способных читать лекции, был слишком малочисленным. Видные теоретики партии, хотя и были людьми по-своему образованными и находили время для преподавательской деятельности, не могли полностью удовлетворить потребности высшей школы.
Вопрос о привлечении буржуазных "спецов" также оказался нелегким. Во-первых, многие обществоведы дореволюционной формации не захотели отказаться от прежних воззрений и принять марксистскую доктрину. Тем, кто все же пошел на подобные уступки режиму (по убеждению или под давлением обстоятельств) было достаточно трудно овладеть новым теоретико-методологическим подходом. К тому же, не было соответствующих учебных планов, программ, учебников и пособий по общественным наукам. В-третьих, значительная часть дореволюционной профессуры выразила явное неприятие, пассивную оппозиционность или откровенную враждебность по отношению к новой власти и новой науке. Вероятно, акция по высылке профессоров и преподавателей за границу в 1922 году была не просто репрессией, а частью перестройки науки и высшей школы в России. Это создало ситуацию, при которой возможность старой профессуры внести сколь-нибудь заметную лепту в становление марксистского обществознания свелась к минимуму.
Третье направление реформы высшего образования – формирование рабоче-крестьянской интеллигенции. Именно оно оказалось наиболее перспективным, хотя растянулось на долгие годы и осуществлялось с переменным успехом. Рабоче-крестьянская молодежь без особого энтузиазма откликнулась на призыв получить высшее образование. Несмотря на единогласные резолюции, в первые годы советской власти в вузы поступали преимущественно “интеллигенты”. Чтобы исправить положение, были введены специальные меры по "орабочиванию" и “большевизации” студенческого состава, а именно – командирование (фактически принудительное, по разнарядке) рабоче-крестьянской молодежи на учебу командованием Красной Армии, партийными и комсомольскими организациями. М.Н.Покровский уже после годичного опыта работы Института красной профессуры делал оптимистические прогнозы, в которых хорошо определена генеральная линия реформ: "...в деле подготовки будущих преподавателей общественных наук в наших университетах мы можем опираться исключительно на партийные силы, принимая беспартийных лишь в виде особой привилегии, если они обнаруживают исключительную лекторскую или научную даровитость. И есть все основания ожидать, что в ближайшем будущем состав красной профессуры будет близок к составу самой партии, т.е. что рабочие в этом составе будут решительно преобладать" .
Таким образом, в начале 1920-х годов органы советской власти вполне подготовили организационную почву для перестройки системы обучения общественным наукам. Об идее создания Института красной профессуры Покровский вспоминал следующее: поскольку мысль о немедленной "переквалификации" преподавательского состава казалась "страшно смелой и новой", несколько коммунистов-профессоров "выдвинули "встречный промфинплан": подготовить смену старой буржуазной профессуре по общественным наукам из молодежи, преимущественно нашей, партийной. Так, в кабинете Ленина родилась идея создания специального института по подготовке красных профессоров" . Ленин подписал декрет Совета народных комиссаров от 11 февраля 1921 года "Об учреждении Институтов по подготовке Красной Профессуры". В нем записано: "Учредить в Москве и Петрограде Институты по подготовке Красной Профессуры для преподавания в высших школах Республики теоретической экономии, исторического материализма, развития общественных форм, новейшей истории и советского строительства" .
Всего за несколько месяцев решение было выполнено. ИКП открылся 3 октября 1921 года. Постепенно он вышел за рамки первоначально поставленной цели – широкое распространение марксистского мировоззрения и марксистской идеологии – и сформировался как высшее учебное заведение, готовившее специалистов-идеологов, предназначенных для работы во всех областях общественной жизни. При этом постоянное воспроизводство преподавательских сил для вузов социального профиля осталось одним из приоритетных направлений.
С самого начала институт принял партийно-демократический стиль работы. По свидетельству его первого ректора М.Н.Покровского, в создании ИКП активное участие принимали будущие студенты. Они присмотрели здание Страстного монастыря, сделали ремонт и устроили общежитие. Первые семинарские занятия проходили здесь же и в библиотеке Социалистической академии в Мало-Знаменском переулке (ныне улица Маркса-Энгельса).
Первый набор студентов ИКП проводился при поддерке политического управления Красной Армии, направлявшего на учебу молодых солдат, демобилизованных после гражданской войны. Эта вынужденная мера объяснялась тем, что рабочие и крестьяне не откликнулись на призыв получить высшее образование. В течение первых двух-трех лет в ИКП, как и других вузах, допускался прием представителей интеллигенции. Таким образом, в первые студенческие наборы попали демобилизованные из армии партийцы, призванные на учебу в порядке воинской и партийной дисциплины, дореволюционные студенты старших курсов, стремившиеся завершить образование, а также энтузиасты-самоучки из разных социальных слоев. Впоследствии состав слушателей ИКП начал формироваться вполне целенаправленно. С самого начала проводилась линия на то, чтобы в состав выпускников ИКП входили преимущественно рабочие и крестьяне, являющиеся членами партии, причем предполагалось постепенно наращивать их численность. На деле это оказалось труднодостижимым, поскольку рабоче-крестьянская молодежь, как правило, была малообразованна или вовсе неграмотна.
Однако дилемма – более подготовленные абитуриенты, но из “буржуазных” слоев, или менее подготовленные, но из рабочих и крестьян, – не возникла. Институтская администрация в своей кадровой политике руководствовалась вторым принципом. Объявили преимущественный набор рабоче-крестьянской молодежи. Количество поданных документов было впечатляющим, поскольку партийные, комсомольские и военные организации дисциплинированно выполняли разнарядки в “красные профессора”. Однако высокая доля приема рабочих и крестьян оказалась фикцией. Ко времени первого выпуска в 1924 году стало ясно, что число поступивших в институт и окончивших его резко отличаются. При этом большинство выпускников составили выходцы из непролетарских слоев.
Количество слушателей, поступивших в ИКП с 1921 по 1930 годы, составило
более 3,5 тысяч человек, а число полностью завершивших обучение – 335
человек (табл. 1) . Таким
образом, отсев составил около 90%.
| Годы | Численность слушателей | Численность выпускников |
| 1921 | 105 | |
| 1922 | 151 | |
| 1923 | 153 | |
| 1924 | 179 | 51 |
| 1925 | 217 | 53 |
| 1926 | 294 | 39 |
| 1927 | 384 | 23 |
| 1928 | 483 | 29 |
| 1929 | 546* | 42 |
| 1930 | 1076* | 99 |
| Итого: | 3588 | 335 |
Наиболее благополучными были показатели партийности: в указанный период
не были членами партии в среднем лишь 2% выпускников. Иначе обстояло
дело с социальным составом учащихся ИКП. В первые три года среди
студентов шел некоторый спад численности рабочих и рост численности
служащих (табл. 2). Позже тенденция изменилась, хотя приоритет все равно
оставался за студентами-рабочими.
| Годы | Рабочие | Служащие |
| 1921 | 6,67 | 89,5 |
| 1922 | 8,0 | 87,4 |
| 1923 | 6,1 | 90,8 |
| 1924 | 21,0 | 71,0 |
| 1925 | 30,9 | 58,5 |
| 1926 | 30,61 | 59,86 |
| 1927 | 32,8 | 53,1 |
| 1928 | 39,75 | 55,38 |
Таким образом, вновь созданное образовательное учреждение обнаружило поразительную инерционность и программа комплектования корпуса “красных профессоров” из рабочих не осуществилась. Численность выпускников ИКП, являющаяся главным кадровым показателем, в рассматриваемый период значительно ниже, чем предусмотрено планами, а их социальный состав – далек от требуемого. Особенностью метода “орабочивания” студентов, фактически определявшего кадровую политику, были искусственность и волюнтаризм. Кадровая политика не сочеталась с отбором молодежи, способной к получению высшего образования. Использовались средства двоякого рода: массовая предварительная подготовка будущих слушателей, снижение требований к поступлению и переводу с курса на курс. Так, в 1924 году принято решение о создании подготовительного отделения ИКП, которое вскоре стало промежуточным звеном между пролетарской молодежью и ИКП.
Хотя теперь состав слушателей пополнялся из трех источников – с рабфаков, коммунистических вузов и подготовительного отделения, – преимущество отдавалось последнему, поскольку именно оно давало возможность увеличивать приток рабочей молодежи. В протоколе заседания учебной коллегии в 1929 году отмечено, что “основной задачей подготовительного отделения является улучшение социального состава ИКП" . Предписывалось принимать в институт “только рабочих"; брать непосредственно с производства "достаточно развитых и подготовленных через систему партийного просвещения". Но таких нашлось мало. Бюрократическая машина продолжала воспроизводить нереальные требования. Тогда при ИКП открылась еще одна промежуточная ступень, помогавшая будущему студенчеству поступить на подготовительное отделение -краткосрочные курсы, предназначенные для "натаскивания" планового контингента – представителей "глухих деревень" и "отсталых нацменьшинств", как писал Покровский.Эти и другие способы "смягчения" требований в сочетании с последовательным стремлением сделать состав слушателей пролетарским особенно сказались после 1924 года (табл. 2). В результате активной деятельности подготовительного отделения уже через год заметно усилился приток рабочих и на основные отделения. Правда, их удельный вес здесь был значительно меньше (табл. 3).
Таблица 3 . Рост численности рабочих на основных отделениях ИКП, %.| Годы | Численность рабочих |
| 1925 | 9,8 |
| 1926 | 19,16 |
| 1927 | 20,8 |
| 1928 | 29,45 |
Несмотря на помощь, оказывавшуюся рабочей молодежи, ее представители чаще всего попадали в число исключенных из состава слушателей с переводом на практическую партийную работу. Основной причиной отсевов была неуспеваемость, неспособность к академической работе и т.п., хотя весьма сильным отрицательным фактором были тяжелые бытовые условия, голод и, как следствие, – физические перегрузки и болезни. Бывали случаи, когда причиной исключений было партийное несоответствие (например, в 1922 году в результате партийной чистки контингент учащихся сократился на 13-15%), но это была не основная причина потерь.
Вплоть до начала 30-х годов "орабочивания" слушателей и тем более выпускников фактически не произошло: подавляющее большинство тех и других составляли служащие. Однако политика в области высшей школы продолжала ориентироваться на классовый подход в формировании контингента. В 1929-1930 году был утвержден так называемый пятилетний план развертывания ИКП, суть которого сводилась к попытке в несколько раз увеличить количество выпускников (с сохранением принципов “пролетаризации” и “большевизации”). В докладной записке по этому вопросу указано, что высокий темп роста ИКП возможен лишь при сочетании метода командирования партийными комитетами слушателей на подготовительное отделение с методом « активного подбора “сверху”» , т. е. через ЦК ВКП(б) . Для осуществления этой кадровой задачи ИКП в 1930-1931 году разделился на несколько самостоятельных институтов.
Форсированная “пролетаризация” ИКП не достигла своих целей. Результатом же больших потерь и естественного (а не навязываемого искусственного) социально-культурного отбора стало то, что в число выпускников института вошли наиболее способные к интеллектуальной деятельности.
Какова роль Института красной профессуры в формировании профессионального сообщества советских обществоведов? ИКП был одним из первых партийных вузов, целью которого была подготовка советских обществоведов – научных работников и преподавателей, а также идеологов и пропагандистов партии, государственных и хозяйственных руководителей. Наряду с ИКП в стране действовали и другие высшие учебные заведения партийного типа (Коммунистическая академия, РАНИОН, комвузы и т.д.). Однако в 1930-ом году 79,8% сотрудников научных организаций были аспирантами и слушателями ИКП (только 5,3% работали в должности научных сотрудников). 8,7% общего количества научных работников окончили Институт красной профессуры . ИКП принадлежит приоритет в создании руководящего эшелона советского обществоведения, представители которого влияли на политику науки вплоть до 1960-х годов.
Основное значение ИКП заключается в том, что здесь началось формирование профессиональных норм и ценностей обществоведов советского типа. Институт стал своего рода лабораторией, в которой отрабатывались формы производства обществоведческого знания, в том числе критика научного и идеологического инакомыслия. Именно в ИКП развертывались идеологические кампании против троцкистов, “меньшевистсвующих идеалистов”, школы Бухарина и т.д. В ИКП сформировалась тематика диалектического и исторического материализма, опредилилась структура лекционных курсов, учебников и вузовских программ.
ИКП, студенческий и преподавательский составы которого в значительной степени совпадали, представлял собой достаточно замкнутую в кадровом отношении систему. Несомненно, институт полностью подчинялся ЦК ВКП(б), но в то же время он культивировал и воспроиводил нормы, характерные для автономного интеллектуального сообщества. С 1921 по 1928 годы в институте преподавали 46 человек. 24 из них в разные годы окончили ИКП, а многие начали преподавать еще в студенческие годы, поскольку не хватало более квалифицированных преподавателей – членов партии. 75% профессорско-преподавательского состава было моложе 45 лет.
Нормы и ценности, сформированные “красными профессорами”, давали о себе знать независимо от смены водей и политических курсов - до тех пор, пока поколение советских обществоведов продолжало жить и работать.
Литература
Берхин И.Б. К истории разработки Конституции СССР 1936 г. //
Строительство Советского государства. М., 1972.
Бейлин А. Кадры специалистов в СССР. Их формирование и рост. М., 1935.
Борилин Б. Вступление в период социализма и завершение построения
фундамента социалистической экономики. М.-Л.: 1931.
Бужаев К. Вторая пятилетка – план завершения построения бесклассового
социалистического общества // Проблемы экономики. 1932. №2-3.
Бухарин Н.И. Борьба за новых людей. Роль кадров в переходный период (из
доклада в Ленинграде 5 февраля 1923 г.) // Бухарин Н. Борьба за кадры.
М.-Л.: Молодая гвардия, 1926.
Бухарин Н. О мировой революции, нашей стране, культуре и прочем (Ответ
академику И.Павлову). Л.: Госиздат, 1924.
Вольфсон С.Я. Интеллигенция как социально-экономическая категория.
М.-Л.: Госиздат, 1926.
Докладная записка ректора ИКП М.Н.Покровского в Секретариат ЦК ВКП(б) об
итогах работы института за 1921-1928 гг.: К истории Института красной
профессуры // Исторический архив. 1958. №6.
Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.5284, оп.1.
Гредескул Н.А. Россия прежде и теперь. М.-Л.: Госиздат, 1926.
Директивы ВКП(б) по вопросам просвещения. М.-Л.: Госиздат, 1929.
Директивы ЦК РКП коммунистам – работникам Наркомпроса // Правда.1921. 5
февраля.
Иванова Л.В. У истоков советской исторической науки. (Подготовка кадров
историков-марксистов в 1917-1929 г.). М.: Мысль, 1968.
Изменения социальной структуры советского общества. Октябрь 1917-1920 /
Редкол.: В.М.Селунская (отв. ред.) и др. М.: Мысль, 1976.
Изменения социальной структуры советского общества. Октябрь 1921-
середина 30-х годов / Редкол.: В.М.Селунская (отв. ред.) и др. М.:
Мысль, 1979.
Клемешев А.П. Из истории теоретической деятельности КПСС по разработке
вопросов классовой структуры советского общества в конце 20-30-х годов
// Вестник Ленинградского университета. Серия: история, язык,
литература. Выпуск 2. 1982. №8.
Козлова Л.А. Институт красной профессуры (1921-1938 годы):
Историографический очерк // Социологический журнал. 1994. №1.
Кровицкий Г., Ревский Б. Научные кадры ВКП(б). М.: Изд-во
Коммунистической академии, 1930.
Луначарский А.В. Интеллигенция в ее прошлом, настоящем и будущем. М.:
Новая Москва, 1924.
Луначарский А.В. Об интеллигенции (Сборник статей). М.: Красная новь,
1923.
Об учреждении институтов по подготовке красной профессуры: Декрет Совета
Народных Комиссаров от 11 февраля 1921 г. // Известия ВЦИК. 1921. 16
февраля.
Покровский М.Н. Десятилетие Института красной профессуры // Правда.
1931. 11 декабря.
Покровский М.Н. Институт красной профессуры (к первой годовщине) //
Труды Института красной профессуры. Работы семинариев философского,
экономического и исторического за 1921-1922 гг. М.-Пг.: Госиздат, 1923.
Селунская В.М. Социальная структура советского общества. История и
современность. М.: Изд-во политич. лит-ры, 1987.
Синецкий А.Я. Профессорско-преподавательские кадры высшей школы СССР.
М.: Советская наука, 1950.
Собрание узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства. №
19. М.: Изд-во Народного комиссариата юстиции, 1921.
Советская интеллигенция: История формирования и роста. 1917-1965 /
Редкол.: Ворожейкин И.Е., Ким М.П. (гл. ред.), Наумов В.П. М.: Мысль,
1968.
Соловей В.Д. Институт красной профессуры: подготовка кадров историков
партии в 20-30-е годы // Вопросы истории КПСС. 1990. № 12.
Устинов Г. Интеллигенция и октябрьский переворот. М.: Изд-во ВЦИК, 1918.
Яковенко Б.В. Мощь философии // Логос: Международный ежегодник по
философии культуры. Кн. 1. Прага, 1925. С. 19-40.
