Строго, точно, трудолюбиво и ревностно следуя традиции
наших отцов, воистину блаженный Георгий достиг
совершенства, он – торжество Православия и похвала Афона.
Монах Иосиф Ватопедский († 2009)
Однажды к старцу Иосифу Исихасту пришел за духовным советом монах Георгий. По национальности он был серб и плохо знал греческий язык. С трудом подбирая слова, Георгий рассказал, что, когда он жил в миру и учился в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже, его посетила столь обильная Божественная благодать, что он оставил всё и ушел в монахи. Но вот теперь в таком благодатном месте, на Афоне, куда Георгий пришел ради большего богопознания, он совсем перестал чувствовать благодать и поэтому ему кажется, что она его покинула. Отец Георгий уже начал подумывать отправиться снова в Париж, полагая, что там, где благодать к нему пришла впервые, она опять вернется.
Старец Иосиф отвечал медленно, делая между словами большие паузы, чтобы Георгию было легче понимать. Старец объяснил, что всё так и должно быть, что благодать всегда так действует с теми, кого ведет к духовному совершенству. «Благодать не ушла, и ее не стало меньше, и никогда не станет меньше, потому что Божественные дары непреложны (см.: Рим. 11: 29), – говорил старец. – Ты не ощущаешь благодать, но она, как и прежде, остается в тебе, только теперь не явно для чувства, а как энергия. Благодать Божия всегда проявляет себя двумя способами: первый мы называем энергией, а второй – ощущением.
Как энергия благодать всегда пребывает в верующих, потому что без благодати никто не мог бы даже просто веровать. А как ощущение благодать является, если хочет помочь человеку, который устал, изнемог в духовной борьбе или ему угрожает какая-то духовная опасность.
В то время ты был неопытен, ничего не знал о духовной жизни, и благодать пришла к тебе явно во всей своей полноте и открыла свои тайны, чтобы привлечь тебя к духовной жизни, чтобы научить тебя и дать силу отказаться от мирской жизни и правильно воспользоваться даром Божиим.
Благодать помогла тебе сделать всё правильно. Сейчас ты взошел на первую ступень – отречение и странничество. Теперь ощущение благодати скрылось, чтобы ты начал послушание Божественной воле и сам своим подвигом, своей верностью заслужил благодать. Вот поэтому ты сейчас не чувствуешь благодать так, как раньше, когда она призывала тебя».
После беседы со старцем Иосифом Георгий остался в его братстве и больше не помышлял о возвращении во Францию. Шел 1959 год, до смерти старца оставалось всего несколько месяцев. В то время старец Иосиф Исихаст жил в келлии Благовещения в Новом скиту. Отец Георгий поселился в маленькой каливе, которую уступил ему один из монахов братства – тоже Иосиф, по прозванию «Младший», впоследствии духовник монастыря Ватопед. Отец Иосиф «Младший» вспоминал, что у отца Георгия было чему поучиться, он имел пламенную духовную ревность, строгое внимание к себе и тщательно хранил монашеский устав. Другой монах братства, ныне архимандрит Ефрем Аризонский, рассказывал, что братия очень любили Георгия за его открытый характер, подвижнический дух и послушание. Еще он отличался невероятной физической силой, мог взять сразу три мешка с цементом и нес их от пристани Нового скита до келлии вверх по крутому подъему. «И от большой доброты улыбался», – вспоминал архимандрит Ефрем .
Монах Георгий, в миру Бранко Виткович, родился в небольшом сербском селе в 1920 году. Он с отличием окончил школу, затем училище военных инженеров. В начале Второй мировой войны его взяли в плен и отправили в Италию, откуда он бежал во Францию. После окончания войны он изучал машиностроение и электротехнику в Мюнхене и богословие в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже. Решив посвятить себя монашеству, в 1954 году Бранко Виткович уехал в паломничество на Святую Землю, где стал послушником в Лавре преподобного Саввы Освященного. Оттуда он пришел на Афон, в сербский монастырь Хиландар. Через некоторое время в поисках уединения монах Георгий покинул общежительный Хиландар и поселился в Старом, или, как его еще называют, «Нагорном», Руссике, относящемся к русскому Свято-Пантелеимонову монастырю. По словам архимандрита Иоанникия (Коцониса), автора «Афонского отечника», отец Георгий был очень образованным человеком, знал несколько языков и прежде, чем уединиться в Старом Руссике, нес послушание библиотекаря в монастыре святого великомученика Пантелеимона. В Старом Руссике он стал исполнять послушание сторожа, поддерживал неугасимую лампаду в церкви, находящейся в башне, где принял монашеский постриг святитель Савва Сербский, и вскоре его облекли в великую схиму. Отсюда он и пришел в общину старца Иосифа Исихаста.
Всего полгода довелось прожить отцу Георгию рядом со старцем Иосифом. В последние дни земной жизни этого великого подвижника Георгий был неотлучно рядом с ним, старясь облегчить его болезни. Когда старец Иосиф особенно страдал от удушья, отец Георгий обмахивал его большим куском картона. После успения старца он принимал участие в его погребении.
В то время в русском Пантелеимоновом монастыре было мало монахов, а уход за обширным монастырским хозяйством требовал людей. Русские монахи начали разыскивать своего сторожа. Когда Георгий узнал, что отцы Руссика настаивают на его возвращении, он не знал, как ему поступить. Отцы братства посоветовали ему вернуться в Старый Руссик. «Окажи послушание, – говорил Георгию отец Иосиф «Младший», – и получишь награду от Бога». Перед уходом отец Георгий пришел на могилу старца, обнял крест и сказал: «Если бы наш старец был жив, я бы никогда не ушел».
В Старом Руссике, в то время фактически заброшенном и постепенно разрушающемся, отец Георгий жил в полном одиночестве, проводя время в молитве и посте. Свежего хлеба он не ел никогда, только сухари или подогретую смесь муки с водой. Рукоделием его было изготовление веников, которые он обменивал на сухари. Чрезвычайно любя природу, отец Георгий все дни проводил в своей келье, чтобы впечатления от красоты природы не занимали сердца и не мешали молитве. Только ночью он выходил из кельи и под открытым небом совершал молитвенное бдение по уставу своего учителя старца Иосифа Исихаста – даже зимой, когда в Старом Руссике, стоящем довольно высоко над уровнем моря, было очень холодно. Он очень любил ночную молитву. Таинственное безмолвие ночи помогало созерцанию.
Другим аскетическим деланием, укрощающим плотские движения и освобождающим дух, было для отца Георгия терпение болезней. Еще во время учебы в Европе он попал в автомобильную аварию и повредил голени. Хотя раны зажили, их все равно надо было подлечивать, но отец Георгий об этом не заботился и терпеливо переносил боль, перевязывая ноги тряпками, какие попадались под руки. Другим испытанием для отца Георгия были воспаленные миндалины. Иногда из-за них у него так опухала шея, что он не мог говорить. Оставив и их без лечения, отец Георгий благодушно терпел.
«Мы – дети Воскресения, нам, монахам, без пасхальной радости ни жить, ни спасаться – невозможно»
Аскетизм никогда не бывает самоцелью для христианских подвижников. Своим здоровьем, бытовыми удобствами, даже самыми минимальными, монах Георгий пожертвовал ради Божественной благодати, которую невозможно обрести и удержать без аскетического подвига. Постоянно больной, в полной нищете, отказавшись от всякой радости, которую доставляют человеку предметы мира сего, отец Георгий всегда радовался радостью духовной, приветствуя гостей пасхальным «Христос воскресе». «Мы – дети Воскресения, – любил говорить отец Георгий. – Нам, монахам, без пасхальной радости ни жить, ни спасаться – невозможно».
«Догматические истины Церкви должны быть пережиты, познаны на опыте»
В своей книге «Афонский отечник» архимандрит Иоанникий (Коцонис), лично беседовавший с отцом Георгием, пишет о нем: это «человек книжный, делатель умной молитвы и трезвения», который ходил «со своим посохом аскета и четками, с глазами, устремленными внутрь, творя молитву в молчании». Отец Георгий говорил: «Духовная жизнь есть постоянное пребывание в Боге: “Пребудьте во Мне, и Я в вас” (Ин. 15: 4). Ни один человек не может считаться богословом без понимания апофатического богословия . Догматические истины Церкви должны быть пережиты, познаны на опыте. Для этого надо совершить свою личную Пасху, свой “переход” . Ignoti nulla cupido – о чем не знают, того не желают. Если мы не познаем Бога – мы Его и не обретем. Познание Бога – это Его видение, созерцание. Видящий Бога – видит глубины Его …
Нам невозможно быть причастными Божией сущности, но мы можем причаститься Его энергиям . Нам доступна слава, которую излучает сущность Бога. Просвещаемые отражением славы Божией, мы становимся способными видеть людские души, понимать трудные места Священного Писания, обретаем совершенное разумение, познаем всё …
Мирские мысли и вообще всё мирское рассеивают наш ум, делают нас внешними, ветхими людьми. Кто может описать радость единения с Богом? Это радость невыразима, это – “Христос воскресе” для всей нашей жизни…
Лучшая молитва – “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя”».
Настоятель монастыря Параклита, что недалеко от Афин, архимандрит Тимофей встретил отца Георгия за два дня до его кончины и долго беседовал с ним: «Отец Георгий говорил воодушевленно, его слова были очень глубоки и основаны на пережитом. Он хотел высказать всё, рассказать о всех своих духовных опытах, открыть все сокровища своего сердца. Как будто он предчувствовал, что это была последняя беседа. Мы не замечали, как шло время. Было уже за полночь, но отец Георгий неустанно переходил от одной темы к другой, и всё время беседы в его левой руке безостановочно двигались старые истертые четки…»
Он говорил: «Наши первые робкие шаги к вершинам духовной жизни – это а) освобождение от страстей, пороков, слабостей и тому подобного; б) оставление осуждения на словах и в мыслях; в) оставление пожеланий мирских вещей (богатства, славы, почестей и т.д.) и г) совершенно спокойная совесть.
«Человек Божий не желает ни блаженной жизни, ни даже рая, но только славы Божией. Он готов на любые жертвы ради Бога»
Всё перечисленное – это необходимое условие, основание, приготовление для больших трудов. Человек Божий не желает ни блаженной жизни, ни даже рая, но только славы Божией. Он готов на любые жертвы ради Бога. Для себя он перестал жить, но для Бога и ближнего. По своей любви он желает, чтобы все люди просветились и спаслись, чувствует необходимость разделить с другими свой опыт…»
8/21 сентября 1972 года схимонах Георгий отошел ко Господу. Его смерть была мученической: он умер от отравления ядовитыми грибами. Похоронили отца Георгия в келлии Старого Руссика, где он подвизался. Чин погребения совершил старенький иеромонах из монастыря святого Пантелеимона. Из имущества у отца Георгия нашли только деревянный крест, несколько сухарей, связку горного чая и ветхую изодранную рясу, в которую и обернули тело для погребения. И как часто бывает на проводах в путь всея земли святых людей, все пришедшие воздать усопшему последнее целование почувствовали радость, словно на Пасху.
Строго, точно, трудолюбиво и ревностно следуя традиции
наших отцов, воистину блаженный Георгий достиг
совершенства, он - торжество Православия и похвала Афона.
Монах Иосиф Ватопедский († 2009)
Однажды к старцу Иосифу Исихасту пришел за духовным советом монах Георгий. По национальности он был серб и плохо знал греческий язык. С трудом подбирая слова, Георгий рассказал, что, когда он жил в миру и учился в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже, его посетила столь обильная Божественная благодать, что он оставил всё и ушел в монахи. Но вот теперь в таком благодатном месте, на Афоне, куда Георгий пришел ради большего богопознания, он совсем перестал чувствовать благодать и поэтому ему кажется, что она его покинула. Отец Георгий уже начал подумывать отправиться снова в Париж, полагая, что там, где благодать к нему пришла впервые, она опять вернется.
Старец Иосиф отвечал медленно, делая между словами большие паузы, чтобы Георгию было легче понимать. Старец объяснил, что всё так и должно быть, что благодать всегда так действует с теми, кого ведет к духовному совершенству. «Благодать не ушла, и ее не стало меньше, и никогда не станет меньше, потому что Божественные дары непреложны (см.: Рим. 11: 29), - говорил старец. - Ты не ощущаешь благодать, но она, как и прежде, остается в тебе, только теперь не явно для чувства, а как энергия. Благодать Божия всегда проявляет себя двумя способами: первый мы называем энергией, а второй - ощущением.
Как энергия благодать всегда пребывает в верующих, потому что без благодати никто не мог бы даже просто веровать. А как ощущение благодать является, если хочет помочь человеку, который устал, изнемог в духовной борьбе или ему угрожает какая-то духовная опасность.
В то время ты был неопытен, ничего не знал о духовной жизни, и благодать пришла к тебе явно во всей своей полноте и открыла свои тайны, чтобы привлечь тебя к духовной жизни, чтобы научить тебя и дать силу отказаться от мирской жизни и правильно воспользоваться даром Божиим.
Благодать помогла тебе сделать всё правильно. Сейчас ты взошел на первую ступень - отречение и странничество. Теперь ощущение благодати скрылось, чтобы ты начал послушание Божественной воле и сам своим подвигом, своей верностью заслужил благодать. Вот поэтому ты сейчас не чувствуешь благодать так, как раньше, когда она призывала тебя».
После беседы со старцем Иосифом Георгий остался в его братстве и больше не помышлял о возвращении во Францию. Шел 1959 год, до смерти старца оставалось всего несколько месяцев. В то время старец Иосиф Исихаст жил в келлии Благовещения в Новом скиту. Отец Георгий поселился в маленькой каливе, которую уступил ему один из монахов братства - тоже Иосиф, по прозванию «Младший», впоследствии духовник монастыря Ватопед. Отец Иосиф «Младший» вспоминал, что у отца Георгия было чему поучиться, он имел пламенную духовную ревность, строгое внимание к себе и тщательно хранил монашеский устав. Другой монах братства, ныне архимандрит Ефрем Аризонский, рассказывал, что братия очень любили Георгия за его открытый характер, подвижнический дух и послушание. Еще он отличался невероятной физической силой, мог взять сразу три мешка с цементом и нес их от пристани Нового скита до келлии вверх по крутому подъему. «И от большой доброты улыбался», - вспоминал архимандрит Ефрем .
Монах Георгий, в миру Бранко Виткович, родился в небольшом сербском селе в 1920 году. Он с отличием окончил школу, затем училище военных инженеров. В начале Второй мировой войны его взяли в плен и отправили в Италию, откуда он бежал во Францию. После окончания войны он изучал машиностроение и электротехнику в Мюнхене и богословие в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже. Решив посвятить себя монашеству, в 1954 году Бранко Виткович уехал в паломничество на Святую Землю, где стал послушником в Лавре преподобного Саввы Освященного. Оттуда он пришел на Афон, в сербский монастырь Хиландар. Через некоторое время в поисках уединения монах Георгий покинул общежительный Хиландар и поселился в Старом, или, как его еще называют, «Нагорном», Руссике, относящемся к русскому Свято-Пантелеимонову монастырю. По словам архимандрита Иоанникия (Коцониса), автора «Афонского отечника», отец Георгий был очень образованным человеком, знал несколько языков и прежде, чем уединиться в Старом Руссике, нес послушание библиотекаря в монастыре святого великомученика Пантелеимона. В Старом Руссике он стал исполнять послушание сторожа, поддерживал неугасимую лампаду в церкви, находящейся в башне, где принял монашеский постриг святитель Савва Сербский, и вскоре его облекли в великую схиму. Отсюда он и пришел в общину старца Иосифа Исихаста.
Всего полгода довелось прожить отцу Георгию рядом со старцем Иосифом. В последние дни земной жизни этого великого подвижника Георгий был неотлучно рядом с ним, старясь облегчить его болезни. Когда старец Иосиф особенно страдал от удушья, отец Георгий обмахивал его большим куском картона. После успения старца он принимал участие в его погребении.
В то время в русском Пантелеимоновом монастыре было мало монахов, а уход за обширным монастырским хозяйством требовал людей. Русские монахи начали разыскивать своего сторожа. Когда Георгий узнал, что отцы Руссика настаивают на его возвращении, он не знал, как ему поступить. Отцы братства посоветовали ему вернуться в Старый Руссик. «Окажи послушание, - говорил Георгию отец Иосиф «Младший», - и получишь награду от Бога». Перед уходом отец Георгий пришел на могилу старца, обнял крест и сказал: «Если бы наш старец был жив, я бы никогда не ушел».
В Старом Руссике, в то время фактически заброшенном и постепенно разрушающемся, отец Георгий жил в полном одиночестве, проводя время в молитве и посте. Свежего хлеба он не ел никогда, только сухари или подогретую смесь муки с водой. Рукоделием его было изготовление веников, которые он обменивал на сухари. Чрезвычайно любя природу, отец Георгий все дни проводил в своей келье, чтобы впечатления от красоты природы не занимали сердца и не мешали молитве. Только ночью он выходил из кельи и под открытым небом совершал молитвенное бдение по уставу своего учителя старца Иосифа Исихаста - даже зимой, когда в Старом Руссике, стоящем довольно высоко над уровнем моря, было очень холодно. Он очень любил ночную молитву. Таинственное безмолвие ночи помогало созерцанию.
Другим аскетическим деланием, укрощающим плотские движения и освобождающим дух, было для отца Георгия терпение болезней. Еще во время учебы в Европе он попал в автомобильную аварию и повредил голени. Хотя раны зажили, их все равно надо было подлечивать, но отец Георгий об этом не заботился и терпеливо переносил боль, перевязывая ноги тряпками, какие попадались под руки. Другим испытанием для отца Георгия были воспаленные миндалины. Иногда из-за них у него так опухала шея, что он не мог говорить. Оставив и их без лечения, отец Георгий благодушно терпел.
«Мы - дети Воскресения, нам, монахам, без пасхальной радости ни жить, ни спасаться - невозможно»
Аскетизм никогда не бывает самоцелью для христианских подвижников. Своим здоровьем, бытовыми удобствами, даже самыми минимальными, монах Георгий пожертвовал ради Божественной благодати, которую невозможно обрести и удержать без аскетического подвига. Постоянно больной, в полной нищете, отказавшись от всякой радости, которую доставляют человеку предметы мира сего, отец Георгий всегда радовался радостью духовной, приветствуя гостей пасхальным «Христос воскресе». «Мы - дети Воскресения, - любил говорить отец Георгий. - Нам, монахам, без пасхальной радости ни жить, ни спасаться - невозможно».
«Догматические истины Церкви должны быть пережиты, познаны на опыте»
В своей книге «Афонский отечник» архимандрит Иоанникий (Коцонис), лично беседовавший с отцом Георгием, пишет о нем: это «человек книжный, делатель умной молитвы и трезвения», который ходил «со своим посохом аскета и четками, с глазами, устремленными внутрь, творя молитву в молчании». Отец Георгий говорил: «Духовная жизнь есть постоянное пребывание в Боге: "Пребудьте во Мне, и Я в вас" (Ин. 15: 4). Ни один человек не может считаться богословом без понимания апофатического богословия . Догматические истины Церкви должны быть пережиты, познаны на опыте. Для этого надо совершить свою личную Пасху, свой "переход" . Ignoti nulla cupido - о чем не знают, того не желают. Если мы не познаем Бога - мы Его и не обретем. Познание Бога - это Его видение, созерцание. Видящий Бога - видит глубины Его ...
Нам невозможно быть причастными Божией сущности, но мы можем причаститься Его энергиям . Нам доступна слава, которую излучает сущность Бога. Просвещаемые отражением славы Божией, мы становимся способными видеть людские души, понимать трудные места Священного Писания, обретаем совершенное разумение, познаем всё ...
Мирские мысли и вообще всё мирское рассеивают наш ум, делают нас внешними, ветхими людьми. Кто может описать радость единения с Богом? Это радость невыразима, это - "Христос воскресе" для всей нашей жизни...
Лучшая молитва - "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя"».
Настоятель монастыря Параклита, что недалеко от Афин, архимандрит Тимофей встретил отца Георгия за два дня до его кончины и долго беседовал с ним: «Отец Георгий говорил воодушевленно, его слова были очень глубоки и основаны на пережитом. Он хотел высказать всё, рассказать о всех своих духовных опытах, открыть все сокровища своего сердца. Как будто он предчувствовал, что это была последняя беседа. Мы не замечали, как шло время. Было уже за полночь, но отец Георгий неустанно переходил от одной темы к другой, и всё время беседы в его левой руке безостановочно двигались старые истертые четки...»
Он говорил: «Наши первые робкие шаги к вершинам духовной жизни - это а) освобождение от страстей, пороков, слабостей и тому подобного; б) оставление осуждения на словах и в мыслях; в) оставление пожеланий мирских вещей (богатства, славы, почестей и т.д.) и г) совершенно спокойная совесть.
«Человек Божий не желает ни блаженной жизни, ни даже рая, но только славы Божией. Он готов на любые жертвы ради Бога»
Всё перечисленное - это необходимое условие, основание, приготовление для больших трудов. Человек Божий не желает ни блаженной жизни, ни даже рая, но только славы Божией. Он готов на любые жертвы ради Бога. Для себя он перестал жить, но для Бога и ближнего. По своей любви он желает, чтобы все люди просветились и спаслись, чувствует необходимость разделить с другими свой опыт...»
8/21 сентября 1972 года схимонах Георгий отошел ко Господу. Его смерть была мученической: он умер от отравления ядовитыми грибами. Похоронили отца Георгия в келлии Старого Руссика, где он подвизался. Чин погребения совершил старенький иеромонах из монастыря святого Пантелеимона. Из имущества у отца Георгия нашли только деревянный крест, несколько сухарей, связку горного чая и ветхую изодранную рясу, в которую и обернули тело для погребения. И как часто бывает на проводах в путь всея земли святых людей, все пришедшие воздать усопшему последнее целование почувствовали радость, словно на Пасху.
См.: Ефрем Филофейский , старец. Моя жизнь со старцем Иосифом.
«Наш путь есть путь апофатического подвига чрез наше "истощание" в следовании Христу, истощившему Себя даже до крестной смерти (ср.: Фил. 2: 5-9)». - Софроний Сахаров , архимандрит. О молитве.
Слово «Пасха» в переводе с древнееврейского означает «переход».
«А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии» (1 Кор. 2: 10).
«Нам неведома Сущность Божия, но нам доступно опытное знание Божественного способа бытия». - Григорий Палама , святитель. Триады в защиту священно-безмолвствующих.
«Дабы утешились сердца их, соединенные в любви для всякого богатства совершенного разумения, для познания тайны Бога и Отца и Христа» (Кол. 2: 2).
Иосиф Исихаст (Молчальник, мирское имя — Франгискос Коттис) родился на острове Парос, в деревне Лефке, 2 ноября 1897 года.
Родители Франгискоса, Георгиос и Мария, были простыми тружениками, но жили праведной жизнью. К благочестию они приучали всех своих детей. После смерти Георгиоса, наступившей в 1907 году, попечение по их воспитанию взяла на себя овдовевшая супруга, Мария.
Детей было шестеро и по утрате кормильца семье пришлось столкнуться с многочисленными трудностями.
Когда Франгискос был ещё малым дитятей, Бог возвестил Марии о его будущей славе посредством Откровения: явившийся ей тогда Небесный вестник начертал в каком-то таинственном списке имя её сына, после чего взял его с собой, объяснив, что так угодно Небесному Царю.
В связи со смертью отца и необходимостью помощи семье Франгискос не успел завершить начальный курс обучения в школе.
В 1914 году он отбыл в Пирей в поисках заработка.
Затем он был призван на воинскую службу. Демобилизовавшись, устроился на работу в Афинах. По одним источникам, он трудился там поваром, а через некоторое время — кондуктором трамвая. Другие данные свидетельствуют, что в Афинах он занимался торговыми делами.
Афон
Когда Франгискос достиг двадцатитрехлетнего возраста, он проявил живой интерес к духовной литературе. Вдохновляясь жизнью угодников Божьих, стал подражать им по мере возможностей.
В этот период, в 1921 году, он встретил старца, который преподал ему ряд добрых советов. Благодаря этому знакомству сердце Франгискоса склонилось к выбору монашеского пути.
Вскоре, подражая примеру отцов и расположению собственного сердца, он раздал имение беднякам и отбыл на Афон.
Жизнь на Афоне
Прибыв на Святую Гору, он ожидал встретить здесь множество славных подвижников, о которых читал в Житиях, но вместо этого встретил разочарование. Отчасти оно было связано с заведомо преувеличенным ожиданием, но отчасти — с упадком общего уровня нравственного состояния афонских монахов, далеко отстоявшим от уровня благочестия богомольцев прежних веков. Согласно воспоминаниям самого Иосифа Исихаста, эта ситуация привела его в состояние скорбного плача.
Поначалу Франгискос примкнул к сторонникам старца Даниила Катунакийского, и какое-то время подвизался в их братстве, однако некоторое время спустя пожелал найти для себя более уединенного жительства и удалился из братства.
Долгое время ему не удавалось отдать себя в послушание к опытному духовнику. После множества неудачных попыток, положившись на Божий Промысл, Франгискос предался отшельничеству. Пристанищем ему служили местные пещеры. На пропитание он зарабатывал трудом: в частности, занимаясь изготовлением метел.
В ходе путешествия по землям Афона Франгискос встретился, а затем и сдружился с единомышленником, монахом Арсением. Вскоре, воспользовавшись рекомендацией Даниила Катунакийского, напомнившего друзьям о роли послушания и отсечении своеволия в монашеском делании, они перешли под учительство и послушание к старцу-албанцу, Ефрему Катунакийскому.
Монашеский подвиг
В 1925 году Франгискос, преодолев испытания искушениями и трудом, удостоился пострижения в великую схиму с наречением в новое имя: Иосиф.
Последние дни перед своей кончиной старец Ефрем подвизался в скиту святителя . Там же он и преставился. По смерти Ефрема, обязанности по руководству и управлению деятельностью общины принял Иосиф.
Оставшись без старца-наставника, братия во Христе, Арсений и Иосиф, продолжили скитаться по территории Святой Горы. В каливу они возвращались только к зиме, но впоследствии выбрали её в качестве места своего постоянного жительства.
Как следует из признания Иосифа Исихаста, на данном этапе подвижничества он испытывал очень сильные искушения со стороны падших духов.
Однажды он созерцал в видении строй монахов: воинов Христовых, готовившихся вступить в бой с демоническими полчищами. Предводительствовавший монахами военачальник предложил Иосифу занять место среди передовых бойцов, что он и исполнил. После этого случая диавол возвёл против Иосифа лютую, непримиримую брань: строил козни, подстерегая в засадах; бесстыдным обманом заманивал в путы и сети. Но помощью Божьей Иосиф успешно преодолевал вражеские нападения. Этот период борьбы длился около 8 лет.
Одним из наиболее значимых событий на этом этапе его монашеской жизни стало обретение нового наставника, смиренного и мудрого безмолвника, Даниила, подвизавшегося близ Великой Лавры, в келье святого Петра Афонского.
Иосиф перенял от него множество положительных черт. Подражая его аскетическим подвигам, он приучил себя к ещё большей строгости жизни, например, ограничению потребления пищи одним разом в день (рацион Иосифа составлял тогда меру хлеба и немного овощей). С ещё большим стремлением он стал бороться с собственной леностью.
В то время как Иосиф Исихаст подвизался в скиту святого , вокруг его личности сплотилось множество подвижников и образовалось монашеское братство. Среди прочих участников этого братства был и его кровный брат, Афанасий.
Постепенно имя Иосифа становилось всё более известным. Многие обращались к нему за советами и увещеваниями. Иосиф же охотно делился богатыми знаниями, но связанная с непрестанными посещениями многолюдность нарушала уединенный характер его личной жизни и жизни братий. В результате он вынужден был задуматься о поисках нового места.
В 1929-30 годах старец Иосиф отлучался с Афона. Необходимость отлучки была связана с пострижением в монашество его родной матери и основанием женской обители в районе Драма.
Вернувшись на Святую гору, он не прервал связь с постриженными им монахинями, продолжал наставлять их посредством регулярной переписки.
В 1938 году Иосиф Исихаст, совместно с монахом Арсением обратил внимание на одну заброшенную каливу и выбрал её очередным местом для аскетических подвигов. Калива располагалась в Малом скиту святой Анны, в пещерах, под горным обрывом.
Из подручного материала, глины и дерева, братия воздвигли себе скромную хижину, включавшую три небольших помещения, кельи. Одна из них предназначалась для Иосифа, другая — для его соратника, Арсения. Третья же использовалась посещавшим их иеромонахом. Кроме того, братия восстановили на том месте церковь святого Иоанна Крестителя.
В каливе они подвизались на протяжении 30 лет. Первоначально молились и трудились вдвоём. Сказывалась как нехватка места для жилых помещений, так и не совсем удобное расположение каливы. Впоследствии к ним всё же стали присоединяться другие подвижники, главным образом — молодые монахи.
Со временем старец Иосиф принял решение перебраться ближе к береговой черте. В качестве альтернативного местожительства была выбрана калива святых Бессребреников, располагавшаяся в Новом скиту.
В 1958 году отец Иосиф подвергся тяжелой болезни. Сперва на его шее образовался опасный нарыв. Затем он страдал от сердечной недостаточности. Поначалу больной не соглашался на прохождение курса лечения — не желал отрывать себя от монашеских подвигов, — но затем, уступив уговорам духовных воспитанников, согласился.
Приближение смерти он почувствовал заблаговременно. Незадолго до своей кончины, в День Успения Божьей Матери, он причастился Святых Христовых Тайн.
Тропарь преподобному Иосифу Исихасту, глас 5
Преподобне отче Иосифе, / Господу и Богородице свято послужив, / в Богом обетованную в Рай / новую землю под Небом новым возшел еси, / и нам, недостойным вселения в сих, // письмены твоими и молитвами спастися помози.
Кондак преподобному Иосифу Исихасту, глас 8
Избранный Господом Иисусом в подобныя древним ученики, / Духом Животворящим Святым осолился еси, / ещеже и братию самоотверженную и смиренномудрую возрастив, / деланию молитвенному непрестанному обучил еси, / и ради обретения ими совершенных даров, / даже до смерти пощением, бдением и трезвением подвизался еси, / ныне же о Господе утешаешися, / со Ангелы и святыми блаженствуеши и слышиши: / Радуйся, Исихасте Великий Иосифе, // Новый Афонский пустынниче и монахов Наставниче.
Тропарь иной, глас 1
Пустыни Афонския цвете благоуханный,/ древним единонравный подвижниче,/ пламенный ревнителю молитвы непрестанной,/ благодати истинный послушниче,/ Господа всем сердцем возлюбивый,/ Иосифе преподобне, монахов наставниче,/ моли Христа Бога Спасителя душ наших// от сна лености воздвигнуть нас к покаянию.
Кондак иной, глас 8
Вышния добродетели Богом наученный,/ образ был еси учеником твоим,/ воздержанию, смирению, наипаче же послушанию тех наставляя,/ и, яко пастырь, стаду своему предходя,/ добре шествовати путем жестоким пустыннаго жития научил еси./ Темже ублажаем тя, Иосифе преподобне,/ моли Христа Бога прощение даровати/ чтущим любовию святую память твою.
Старец Иосиф Ватопедский
1 июля скончался известный афонский подвижник, ученик старца Иосифа Исихаста, схимонах Иосиф Ватопедский (1921–2009)
Старец Иосиф родился на острове Кипр в многодетной крестьянской семье. Его мать родила дитя на седьмом месяце беременности в день памяти святых бессребренников. Вначале она думала, что ребенок мёртв, но он чудесным образом выжил.
Двенадцать лет находился молодой инок в послушании у старца Иосифа Исихаста
Будущий старец начал свой монашеский путь в шестнадцатилетнем возрасте. Его духовным отцом стал великий старец Иосиф Исихаст. Двенадцать лет находился молодой инок в послушании у отца Иосифа до блаженной кончины последнего в 1959 году. Это ученичество оставило неизгладимый след в душе инока. Подвизаясь под руководством такого старца, Иосиф Ватопедский и сам вырос в духовного наставника.
В 1989 году, по решению Священного Кинота Святой Горы Афон и с благословения Вселенского Патриарха, отцу Иосифу было поручено внешнее и внутреннее восстановление монастыря Ватопед - второго по чину среди афонских обителей. Трудами старца Иосифа и его духовных чад Ватопедская обитель была за короткий срок восстановлена из руин.
Через полтора часа после смерти старца Иосифа совершилось чудо: когда монахи в последний раз открыли лицо старца, все стали свидетелями блаженной улыбки, явившейся на устах подвижника. Умерший улыбнулся, тем самым «действенно запечатлевая свидетельство общего воскресения», по словам настоятеля Ватопеда архимандрита Ефрема.
Современники свидетельствовали о старце:
Монах Иосиф Дионисиатский: «Благодаря отцу Иосифу наполнился монахами и превратился в духовную оранжерею монастырь Ватопед».
Архимандрит Ефрем, игумен монастыря Ватопед: «Блаженный достиг великой степени любви к Богу и ближнему. Перед теми, кто его не знал, вставал вопрос: как неграмотный человек мог написать шестнадцать книг на духовные темы? А ответ прост - по благодати Божией, происходившей из события Пятидесятницы. Так же, как неграмотные рыбаки Христовы возродили и преобразили вселенную».
«Всякий раз, когда блаженный старец подходил ко Причастию, из его глаз истекали реки слёз. Ни разу он не причащался без слёз. Сердцем он постоянно духовно ощущал любовь Божией Матери, Которую так сильно любил. И плакал всякий раз, едва заслышав Её имя».
«Старец творил огненные молитвы за весь страждущий мир. Он молился не только за знакомых и незнакомых, но и за своих клеветников. Однажды утром я увидел его сильно изнурённым, а глаза его были полны слёз. Тогда я спросил: “Старче, что происходит, что ты так изнурён?” Он ответил: “Чадо, сегодня вечером я молился много часов подряд. Я сильно оплакивал того, кто клевещет на меня. Я просил Бога просветить и спасти его душу”«.
Архимандрит Елисей, игумен монастыря Симонопетра: «Старец Иосиф был мерилом, эталоном для Святой Горы, он был движим желанием видеть каждого монаха любящим Бога. Каждая встреча со старцем была духовным опытом».
Почтим светлую память старца, вспомнив его духовные наставления:
Не огорчай никого
- «Если хочешь молиться, как подобает, не огорчай никого, иначе всуе будешь молиться».
- «Если не хочешь отпасть от любви Бога, никогда не делай так, чтобы брат твой засыпал, имея на тебя обиду, или ты сам засыпал, имея на него».
- «Если держишь зло на кого-то, помолись о нём и прекратишь тем самым движение страсти, потому что молитва прогоняет печаль. Если же другой держит зло на тебя, окажи ему милость и смирись перед ним, постарайся приобрести его дружбу. Этим освободишь его от страсти».
Смысл жизни
- «Есть один смысл жизни на земле, хотя и стараются его уничтожить всевозможные безумные теории, - это исполнение заповедей Христовых».
Гнев - тень эгоизма
- «Причины, вызывающие гневную страсть, многочисленны, но сходны между собой и зависят друг от друга, поскольку связывает их корыстолюбие и себялюбие. Где торжествует гибельный эгоизм, там обязательно присутствует и его тень - гнев».
- «Почему же возникает гнев? Да потому, что на пути себялюбия возникают препятствия».
Когда терпишь бесчестие
- «Тот, кто терпит бесчестие, хотя мог и ответить на него, избавляется от грехов. За своё терпение он обретает от Бога утешение, поскольку поверил Ему».
- «Когда почувствуешь печаль или боль от того, что кто-то тебя оскорбил или пристыдил, знай, что получил ты от этого пользу великую, потому что вышло из тебя тщеславие».
- «Говори с кротостью, и не попустит Бог, чтобы тебя поносили и унижали. Если будешь поступать со всеми по любви, тогда и другие будут обходиться с тобой, как с другом своим. Избегай выставляться перед другими и ни в чем не преткнёшься по Промыслу Божию. Если всё с верой предашь в руки Промысла, не впадёшь в искушение».
Скорби и болезни
- «Как ночь сменяет день, а зима - лето, так и тщеславие и сластолюбие сменяются скорбями и болезнями или в настоящем времени, или в будущем».
- «Как врач назначает больным для лечения горькое лекарство, так злонравным и сластолюбцам Божественный Промысл попускает мучительные скорби».
- «Пусть каждое невольное страдание будет тебе поводом помнить Бога, и у тебя всегда будет повод для покаяния».
- «Врачующие тело не дают одно и то же лекарство всем. Так и Бог, исцеляющий болезни души, знает не один только вид лечения, который подходил бы всем, но в каждой болезни предлагает своё лекарство, способствующее выздоровлению».
Искушения
- «Всё то, что нарушает спокойствие и размеренность нашей жизни, называется искушением».
- «Во время благополучия и достатка обретается много друзей. Во время искушений найдёшь ли хоть одного?»
- «Всё, что с нами происходит, мы склонны объяснять по-своему. Однако скольким испытаниям мы должны подвергнуться, то знает лишь один Бог, Который их попускает».
- «Мы, будучи христианами, каждый день стараемся исполнять наши христианские обязанности, но как бы ни было велико наше старание, мы всё равно где-нибудь делаем неверный шаг, поскольку безошибочного пути не существует… обычно наше покаяние бывает неполным, недостаточным для того, чтобы изгладить вину, и, значит, остаются неоплаченные долги. … они остаются неизвестными нашему собственному рассуждению, в то время как правосудию Божию известны с точностью. Что мы должны тогда делать? Если мы не можем принести достойное покаяние в полной мере здесь, нас ждёт будущее осуждение и смерть, и мы лишаемся спасения. Чтобы этого не случилось, Божественная воля промыслительно посылает наказание, то есть “примирительную скорбь”, невольный, причиняющий душевную боль случай, который по тяжести соответствует количеству ошибок, и так происходит “уплата долга”. Итак, искушаемый человек не должен удручаться и роптать ни на что, поскольку он оплачивает долги собственного нерадения или зложелательства».
- «Существуют также искушения, приобретённые через общение и участие в чужих искушениях. Это участие может быть восходящего и нисходящего типа. Например, обижающий участвует в искушениях обижаемого, клеветник - оклеветанного, обвиняющий - в искушениях обвиняемого и так далее - это участие нисходящего типа».
- «Восходящий тип участия - это когда духовные отцы через свою молитву подъемлют искушения своих духовных чад и вообще всех, за кого они молятся. Есть и великие искушения - те, которым подвергались святые Апостолы и Сам Христос, принявший на Себя грехи всего мира».
Покаяние
- «В период моей жизни с нашим приснопамятным старцем Иосифом Исихастом я допустил некую погрешность по неведению, и он наложил на меня епитимию - пройти пешком утомительный и длинный путь. Когда я его спросил, какова цель этой епитимии, он с печалью ответил мне: “Вместе с покаянием необходимо понести и деятельное злострадание, для того чтобы загладить вину, иначе на нас обрушится по Промыслу Божию невольное наказание и, возможно, оно будет гораздо тяжелее и больнее, поэтому мы предотвращаем его вольным удвоенным покаянием, и так устанавливается равновесие”«.
- «Как-то раз на кладбище я встретил одну благочестивую женщину преклонных лет, которая с печальным видом сидела у одной из могил. Я осмелился спросить, в чем причина её скорби, и она ответила: “Ах, отец мой, как неразумно я прожила свою жизнь! Если бы в молодые годы я думала о неминуемой старости, на безобразие которой теперь стыжусь смотреть в зеркало, то не совершила бы столько безрассудных поступков! Я не вела бы такую разгульную жизнь, из-за которой и сама погрузилась в омут греха, и других совратила. И я не стала бы такой жалкой жертвой алчности, если бы вовремя осознала, что на самом деле мне принадлежит только вот это место среди могил, за которым сейчас в безмолвии наблюдаю…” Я был искренне растроган и порадовался за эту печальную женщину, которая на склоне лет всё же смогла обрести истинное понимание смысла человеческой жизни…»
- «Зрение своих грехов есть величайший дар Божий, который выше любых высоких созерцаний. Когда мы осознаём нашу внутреннюю тьму, когда открывается нам всё безобразие и отвратительность греха, тогда и Божественная благодать подаёт помощь и удостаивает своего утешения».
Духовные дары
- «Духовные дары - это дары Самого Святого Духа. Среди них одни кажутся большими, другие меньшими, но все они подаются ради нужд Церкви и проявляются всякий раз, согласно обстоятельствам, для пользы верующих».
- «Крепким в вере подается дар исцеления, в то время как тщательным по отношению к совести - пророчество».
- «Самые простые по характеру, которых можно причислить к духовным младенцам, всегда изобилуют дарованиями».
- «Поскольку наши отцы считают, что рассуждение “превыше всех добродетелей”, то мы не ошибёмся, если поставим его на первое место как превосходнейший дар. Рассуждение - это разумное и безошибочное суждение о понятиях и вещах, которое сообразуется со временем, средствами, местом, обстоятельствами и служит к назиданию. Рассуждение - это предвидение возможных последствий во избежание будущего вреда; это разновидность проницательности, посредством которой здравый ум предвосхищает будущие события».
- «Если, например, несколько человек совершают один и тот же грех, то в свете рассуждения разница между ними очевидна. Рассуждение и есть та соль, которой приправляют пищу и предохраняют её от порчи. Четверо вкусили пищу прежде установленного времени или сверх меры. Первый ел, потому что был голоден, второй исполнял предписание врача, третий ел потому, что ему понравилась еда и он победился желанием, а четвёртому просто нравится вести своевольную и невоздержанную жизнь. Как в этом случае можно вынести один на всех суд?»
схимонах Иосиф Ватопедский
Ватопедские оглашения
Беседы о монашеской жизни
БЕСЕДА ПЯТНАДЦАТАЯ. Понуждение себя как путь к Богу
Отцы и братия, Священное Писание нас извещает, что все святые были воспитаны «в наказании» Господни (См.: Пс. 17:36; Ис. 50:5; Еф. 6:4)45. Кто отказывается от своего соучастия в этом воспитании, является «прелюбодейчищем46, а не сыном» (ср. Евр. 12:8). Поэтому нам следует отказаться от всякого небрежения и предать себя в руки Божии, чтобы по невнимательности не подвергнуться осуждению как незаконнорожденным, не лишиться усыновления, которое Господь нам даровал, и полноты освящения, изливающегося на нас Его Благодатью.
Будучи благоразумными, мы не должны забывать о причинах всего случающегося с нами. Откуда произошли все несчастья в жизни человека, да и сама смерть? С чего началось наше восстановление и спасение? Ведь смерти не существовало: она произошла от нашей собственной невнимательности. С тех пор она активно и непрестанно действует среди тех, кто не защищается от нее законным образом, и побеждает их, если они не ведут с ней борьбу. И хотя через явление и жертву Господа жизнь снова возвратилась к нам, все же наше исцеление не может произойти само по себе, без нашего соучастия и жертвы. С того момента, как по нашему собственному предательству и попустительству началось действие смерти, на пути к победе над ней необходимо проявить доброе произволение и готовность к исповедническому подвигу.
Первозданный человек впал в заблуждение и, кроме непослушания, внес в свою жизнь смертоносную стихию - наслаждение. Но Господь наш Своим Рождением от Девы и Своим житием, которое было исполненно подвигов злострадания, упразднил смерть и все, что ей содействует. Каким образом? Наслаждение является источником тления и смерти, поэтому Господь ведет брань посредством постоянного злострадания. Своим страданием Он изглаживает как саму смерть, так и ее причины, и дарует нам не только жизнь вечную, но и усыновление.
Смертоносное наслаждение оказывает двойное пагубное действие: оно развращает и тело и душу. Если человек не защищается, он и душевно и телесно подпадает под иго сластолюбия. Господь, чтобы упразднить и то и другое, полностью подчинился отеческой воле: послушанием Он уничтожил источник смерти, самолюбие, от которого происходит наслаждение и смерть.
Послушание - важнейшее делание, которое в первую очередь должно нас интересовать. Живой пример для нас - это послушание Господа, и на этом примере мы должны сосредоточить все наше внимание, если хотим, чтобы успех наш был надежным. Подчинением и послушанием мы умерщвляем наши душевные страсти и излечиваем духовные раны. Практическим исполнением обязанностей мы подражаем нашему Первообразу и тем заслуживаем исполнения на нас евангельского обетования.
Тление и смерть, господствующие в нас, гнездятся в следующих двух страстях: в сладострастии и эгоизме. С этими-то страстями и боролись богодухновенные Отцы в течение всего своего многотрудного жития. Их воспитывал Сам Бог: они переносили тяжелые испытания либо ради исцеления от прежних прегрешений и страстей, либо терпели случающиеся напасти по неизреченному суду Божию, премудро управляющему всем творением. Ибо Бог промыслительно посылает скорби Своим рабам ради большего преуспеяния. Справедливо написано: «Блажен человек, егоже аще накажеши, Господи, и от закона Твоего научиши его» (Пс. 93:12) и: «Прежде даже не смирити ми ся, аз прегреших» (Пс. 118:67).
Существует много способов и средств, которыми можно воспользоваться, чтобы благоугодить Богу и заслужить свое спасение. Святые Отцы превозносят как наиболее плодотворное средство - влечение к Богу, так как оно является самым сильным оружием против возбуждений плоти. Когда мы явно отдаем предпочтение Богу, выражаем любовь и имеем стремление к Нему, Он «по преизбыточествию47» (Еф. 3:20) воздает награду, которая во сто крат больше наших трудов.
Итак, братия, изо всех наших сил поторопимся возлюбить Бога. Не будем бояться телесного труда, который только способствует этому подвигу. Возлюбив Бога, мы ощутимо поднимемся превыше всего чувственного и мнимого, привлекающего и интересующего мир. Господь не замедлит откликнуться на нашу любовь. Он уже говорит нам: «И Аз завещаваю вам… Царство» (Лк. 22:29) уже здесь - посредством энергии Святого Духа, - а также в вечности: «Да яств и пиете на трапезе Моей во Царствии Моем» (Лк. 22:30).
Так что же это за коварные страсти, которые препятствуют нам возлюбить Бога и сподобиться награды? Согласно Святым Отцам, древнейшее и первейшее основание всякого зла, которое противостоит любому благочестивому решению, - это, с одной стороны, наслаждение, а с другой стороны - мирская печаль. Если мы на каждом шагу будем стараться избегать их, то мы избавимся от насилия страстей и от пленения, которое за ними следует, а также и от любых диавольских злодеяний. Страсть к наслаждениям принуждает нас к нарушению заповедей, а печаль отнимает желание трудиться в делах покаяния.
Несмотря на то, что мы так подробно разбираем движения и действия страстей «и всех глубин сатаниных» (Откр. 2:24), нам не нужно сосредоточивать на всем этом внимание, потому что нам это не полезно. Наша жизнь в монастыре приведена в согласие со святоотеческой традицией. Мы подобны телам, которые находятся в форме для литья, и их не заботит, какой они примут вид. Достаточно того, чтобы мы не нарушали буквы и духа наших главных монашеских принципов. Чего может искать и чего бояться истинный послушник и боголюбивый служитель Бога? Что может смутить того, кто внимательно исповедует свои помыслы? Тот, кто отрекается от своей собственной воли и от своего мнения, кого интересует только одно - постоянное призывание Господа, любовь Которого его пленила, потому что ради нее он пребывает в этой жизни, - разве этот человек будет заботиться или беспокоиться о мирских глупостях и бесцельных познаниях и исследованиях, от которых он отрекся, принеся себя в жертву Богу?
Братия мои, не будем беспечно растрачивать наше драгоценное время, потому что евангельский призыв «се, жених грядет» (Мф. 25:6) является своевременным для каждого из нас. Почему мы имеем такое безразличие, нерадение и даже бесчувствие к тому, чтобы постоянно призывать нашего Господа на помощь? «Се, стою при дверех (воли и готовности вашей) и толку. Аще кто отверзет Мне, вниду к нему, и вечеряю с ним» (ср. Откр. 3:20). «Кто премудр и сохранит сия, и уразумеет милости Господни?» (Пс. 106:43).
Как мирские дела интересуют людей, живущих в обществе, которые ради своего счастья и успеха или чтобы приобрести то, что они запланировали, часто подвергаются опасности лишиться даже своей жизни, так с еще большим усердием должны прилежать делу своего спасения и мы, монахи. Господь постоянно нас призывает к этому.
«Царствие Небесное нудится, и (только) нуждницы восхищают е» (Мф. 11:12). Вы видите, что Господь здесь побуждает нас к определенного рода хищению? Разве всей Своей жизнью и полным самоотречением Он не доказал и Своего абсолютного подчинения и послушания? Разве Он с готовностью не выдержал немощи и предательство Своего окружения, когда и те, которые, вероятно, принадлежали к Его семье, отреклись от Него? Разве Он мученически не перенес злобу и ненависть эриний ада, которые считались исполнителями божественного закона и вождями народа?48 Разве Он не оставил в напоминание нам произнесенной на Кресте молитвы о своих распинателях: «Отпусти им: не ведят бо, что творят» (Лк. 23:34) и не остановил возмущения стихий природы, которые подвигнулись отомстить неблагодарным?
Не утомляйтесь, отцы и братия, постоянными напоминаниями и повторениями, которые мы делаем, так как воспоминание о жизни Господа нашего во плоти - это наш постоянный долг, руководствующий на пути к воскресению. Если всякая добродетель, будь то следование благим идеалам или исполнение добрых дел, приносит нам пользу, то насколько полезно нам будет, насколько сможет пробудить и воодушевить нас пример жизни и учение Спасителя нашего, Который является для нас главным образцом и средоточием нашей любви! Не будем терять мужества: ни те из нас, у кого тяжелый характер, ни те, кто пленяется еще помыслами о прежнем нерадивом житии или не имеет сил справиться с какими-либо давними страстями. «Болий есть Иже в вас, нежели иже в мире» (1 Ин. 4:4), и Он даровал нам власть «наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию; и ничесоже вас вредит» (Лк. 10:19).
Избегайте причин, влекущих за собой рассеянность и расслабление, потому что мы склонны ко злу по привычке, оставшейся не только от нашей прошлой жизни до прихода в монастырь, но и от самой нашей телесной природы, которая довлеет над нами, как тяжелый закон, и заставляет стремиться к материальному благополучию и покою. Противоборствующий закон (см. Рим. 7:23) и наше внутреннее расположение, которое устремлено «прилежно на злая от юности» (Быт. 8:21), будут нам постоянно препятствовать, если мы не станем внимательными и сами не будем избегать склоняющих нас ко греху лиц или вещей, окружающих нас. Вот как богомудрый Давид говорит о воздействии окружения: «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися» (Пс. 17:26-27). Указывая нам путь восстановления, пророк Божий продолжает: «В чесом исправит юнейший путь свой? Внегда сохранити словеса Твоя» (Пс. 118:9).
Братия более старшие и ответственные пусть будут примером для новоначальных и делом убеждают их, что Господь наш «вчера и днесь Тойже, и во веки» (Евр. 13:8). Старшие на службах и послушаниях должны выполнять свои обязанности так, чтобы не совершалось никаких злоупотреблений и не наносился ущерб монастырю. Они должны делать замечания с терпением и кротостью, а не со смущением. Служащие, диаконы и пресвитеры, должны быть «очами» братства и заботиться о многочисленных посетителях, которые внутренне весьма назидаются благостным и добрым с ними обращением. Много раз мы слышали похвальные слова о гостеприимстве нашей Обители и, особенно, об обращении братии, несущей послушание по приему гостей. Эта похвала принадлежит не нам, но Священному Преданию, которое хранится нами как отеческое наследие и составляет славу Церкви и духовную опору нашего народа.
В каком бы монастыре мы ни находились, мы не должны считать себя его собственниками, потому что не мы его создавали. Наши монастыри создавало Предание Церкви, а также наш благочестивый народ. Мы просто хранители и учители, содержащие монашеское предание и наследие Отцов. Если Господь говорит, что мы «соль земли» и «свет мира» (Мф. 5:13, 14), а апостол Павел свидетельствует о самом себе: «Горе же мне есть, аще не благовествую» (1 Кор. 9:16), то и мы должны быть возженной лампадой веры и истины, которая непрестанно горит и освещает тех, кто ищет света.
Согласие, любовь, взаимопомощь, снисходительность и сочувствие должны преизбыточествовать в нашем монашеском общежитии к утешению и поддержке блуждающего мира - мира неправды, безразличия, предательства, в котором попираются устои семейной жизни, являющейся основой всего общества. Сколько раз моему недостоинству с волнением задавали вопрос: «Батюшка, как вы, столько человек, чужие по происхождению, не братья и не родственники, можете жить и живете в мире друг с другом, тогда как наши семьи распадаются?»
Видите, как безмолвно проявляется добродетель и особенно добродетель взаимопомощи и любви, в которой так нуждается сегодня мир. Когда мы трудимся ради нашего спасения со страхом и прилежанием, соблюдая свои монашеские установления, одновременно мы становимся и миссионерами для нашего народа, не выходя за ограду монастыря.
«Горе имеим сердца», «духом горяще, Господеви работающе» (Рим. 12:11) - не как человекоугодники или наемники, но как честные делатели мысленного виноградника, и «еще мало елико елико49», грядет Господь (Евр. 10:37) и воздаст каждому по его трудам.
45 «Наказание» со славянского языка - воспитание.
46 Рус.: «незаконнорожденным».
47 Рус.: «сверх должного».
48 Старец Иосиф сравнивает здесь вождей израильского народа, считавших себя исполнителями закона, с эриниями, богинями мщения, которые, согласно греческой мифологии, обитали в подземном царстве и вершили правосудие, наказывая преступников.
49 Рус: «еще чуть чуть».
15 августа мы чтим память великого старца Иосифа Исихаста. Светлый образ этого подвижника раскрывается в воспоминаниях его учеников, которые сами уже стали старцами, а также в его духовных наставлениях и советах.
Воспоминания учеников старца Иосифа Исихаста
рассказывал о том, как он 19-летним юношей приехал на Святую Гору и стал послушником великого старца Иосифа Исихаста:
«На закате мы наконец причалили к пристани святой Анны. Мертвая тишина, нет ни одного человека. Старец (Иосиф Исихаст) не знал, что я должен приплыть. Тогда там не было телефонов, чтобы сообщить об этом. Вдруг вижу, как один батюшка с торбочкой и палочкой спускается вниз. Это был отец Арсений (духовный брат и сотаинник старца Иосифа). Как только я его увидел, так подбежал, положил земной поклон и благоговейно поцеловал его руку. “Благословите, батюшка”. – “Не ты ли Яннакис из Волоса?” – “Да, старче. Но откуда вы меня знаете?” – “Старец Иосиф знает это от честного Предтечи. Он ему явился сегодня ночью и сказал: "Я тебе привел одну овечку. Помести ее в свою ограду"”».
Отец Ефрем вспоминал о старце Иосифе Исихасте: «Это был невысокий человек, не полный и не худой, с большими мирными голубыми глазами. Его некогда каштановые волосы стали седыми, ведь ему тогда было уже 50 лет. Несмотря на то, что он не пользовался расческой, не стриг ногтей, его присутствие источало некую благодать, нечто величественное и славное, как если бы это был царь. Поскольку он никогда не мылся, некоторые посетители ожидали дурного запаха и удивлялись, что от него, напротив, исходило тонкое благоухание . Это было чем-то сверхъестественным, поскольку он всегда много трудился и сильно потел…
Внешность его была очень благообразной. Стоило только его увидеть, как сразу успокаивались нервы. Каким он был снаружи, таким был и внутри. Лицо его было приятным, очень приятным. И в церкви он произносил “Господи, помилуй!” сладкозвучно. А как он читал Апостол! Чудо! У него был очень красивый голос. И если мы фальшивили в пении на Литургии, он нам задавал тон. Он его не терял. Когда время от времени он нас звал, чтобы собрать или сказать что-нибудь, я думал про себя: “Неужели этот голос когда-нибудь умолкнет?”…
“Старче, пахнет лилиями и розами”. – “Это от молитвы. Разве ты не понимаешь? Благоухание – это Имя Христово”
У каливы Старца я сидел и тянул четочку, а он мне рассказывал о молитве, об отцах, за которыми ухаживал, когда они состарились. И в этом месте, у его каливы, мир благоухал, как лилия и роза, хотя вокруг была одна сушь и ничего не росло, кроме низкого каменного дуба. Однажды я стал нюхать воздух, и Старец меня спросил: “Что это ты делаешь?” – “Старче, пахнет лилиями и розами”. – “Вот балда! Подойди поближе, к двери”. Я подошел к двери в келлию Старца и вдохнул аромат. Я вошел: вся келлия благоухала так, что даже моя борода и одежда стали источать аромат. Старец мне сказал: “Это от молитвы. Разве ты не понимаешь? Благоухание – это Имя Христово”. Должно быть, он много молился той ночью. От Иисусовой молитвы благоухает не только человек, но и место, где он стоит. Я чувствовал, как аромат его молитвы орошал всё, что его окружало, воздействуя не только на наши внутренние, но и на внешние чувства. Часто и отец Харалампий, когда заходил в келлию Старца во время их ночных встреч, ощущал благоухание».
Отец Ефрем вспоминал еще о том, как готовил еду старец Иосиф Исихаст: «Когда он готовил, из глаз его всё время текли слезы. И так как он непрестанно творил Иисусову молитву, благодать Имени Божия освящала то, что он готовил, и делала эту еду очень вкусной… Там, где совершается дело Божие, еда и вода становятся сладкими как мед. Однажды я спросил Старца: “Как это происходит? Почему так бывает?” – “Это от Бога, от Иисусовой молитвы. Совершается молитва – и благословляется еда”».
Перед смертью старец Иосиф Исихаст сказал о своих учениках: «Видишь этих монашков? Они покорят Святую Гору!» Отец Ефрем говорил по этому поводу: «Так и случилось. Община отца Иосифа Младшего восстановила монастырь Ватопед, отец Харалампий стал игуменом в монастыре святого Дионисия, я – в монастыре Филофей, а мои духовные чада возродили монастыри Ксиропотам, Каракал и Констамонит. А отец Ефрем Катунакский особенно полюбил монастырь Симонопетра и очень помог этой обители. Старец предвидел наше будущее».
Неразлучный сподвижник и сотаинник великого старца Иосифа Исихаста вспоминал:
«Вообще, когда послушник имеет веру в благословение старца, то может свернуть горы. Часто, взяв груз, превышавший мои силы, я падал на колени. Но, когда я крестился и призывал благословение старца Иосифа, груз начинал уменьшать свой вес, меня как будто кто-то подталкивал, и я взлетал птичкой, непрестанно творя молитву».
По свидетельству отца Арсения, у старца Иосифа была необыкновенно сильная молитва. О силе его молитв ходили легенды. Старец Арсений рассказывал, что, когда однажды они получили скисшую фасоль, Старец «сотворил теплую молитву со слезами» и на следующий день эту фасоль дал всем, кто подвизался рядом с ним, они по послушанию ее ели, и она казалась им сладкой как сахар.
Старец стал молиться: “Прошу Тебя, моя Богородице, дай немного воды”. Внезапно скала покрылась каплями воды
В другой раз старец Иосиф пожалел отца Арсения, который в жаркий день издалека носил воду, так как рядом у них не было никакого источника воды. Старец стал молиться Божией Матери: «Прошу Тебя, моя Богородице, дай немного воды, потому что отцу Арсению очень трудно». Внезапно скала покрылась каплями воды. Когда подвижники подставили таз и собрали воду, ее оказалось достаточное количество.
Отец Арсений вспоминал об одном чудесном случае заботы Пресвятой Богородицы о них, когда они со старцем Иосифом Исихастом, уставшие и изможденные, в зимний холод, с трудом добрались до храма: «Войдя в храм, мы почувствовали благоухание двух свежих яблок, прикрепленных к Ее иконе. Старец был посмелее, говорит мне: “Отец Арсений, эти яблоки мы съедим и протянем четку за того, кто принес их в дар. Он оставил их для нас, потому что мы в нужде”. Они были настолько сладкими, что мы говорили, что они похожи на райские яблоки. Как только мы их съели, открылся наш ум, и мы посмотрели друг на друга. “Какой нынче месяц, отец Арсений?” А был где-то конец февраля. “Откуда в это время года взялись такие свежие яблоки?” Мы тотчас пали ниц пред иконой и со слезами благодарили Божию Матерь за этот небесный дар, в котором проявилась Ее нежная материнская любовь. В те времена не существовало даже холодильников, поэтому нет никаких сомнений в том, что это было небесным даром Богородицы».
Свидетельствовал: «Я не мог насытиться благодатью, которую давал старец Иосиф Исихаст.
Множество раз в церкви, в алтаре, я чувствовал присутствие Бога. Он извещает тебя. Многократно у старца Иосифа я не знал: я ли служу или Старец? Вся церковь была погружена в некую духовную сладость, как в мед: Старец служил, а я ощущал присутствие благодати…
Признаюсь, что ни одного человека я так не любил и не боялся, как этого Старца, который стал и остался для меня на всю мою жизнь предметом подражания и при жизни его, и после его смерти. Он стал моим спасательным кругом, и одна лишь память о нем ограждала меня от ошибок и подвигала к дальнейшему продвижению на протяжении всей моей жизни…
Он видел во мне всего меня. С подробностью он изъяснил мне всё, что случится со мной до конца моей жизни. Теперь, когда я вижу, как это сбывается, я понимаю, что значит человек Божий, что значит святой…
В сем суетном мире дети наследуют родительское имущество в равных долях, которые зависят от количества детей. В духовном бывает иначе. Ты получишь духовную силу соразмерно твоей вере старцу и послушанию ему. Так было и со старцем Иосифом Исихастом. Он беседовал с нами. Он говорил нам на своем уровне. А мы понимали на своем. Сколько у нас было силы, столько мы и понимали. Больше того мы не постигли».
Когда иноки монашеского братства спрашивали старца Ефрема о сверхъестественных извещениях, которые он получал по благодати Божией, он отвечал так: «Действительно, свойства благодати превышают естество, но я получил это от старца Иосифа».
Схимонах Иосиф Ватопедскийрассказывал: «Однажды днем, после обеда, когда я положил перед Старцем поклон, собираясь, как обычно, уйти в свою келлию, он сжал мне руку и, улыбаясь, сказал: “Сегодня ночью я отправлю тебе небольшую посылочку. Смотри не потеряй ее”. Я не понял, что он имел в виду, и удалился. После отдыха я, как всегда, приступил к бдению и собрался начать молитву, удерживая, насколько возможно, ум согласно совету Старца. Я не знаю, с чего начал, но помню, что стоило мне приступить к молитве и произнести несколько раз имя Христово, как сердце мое исполнилось любви к Богу. Внезапно она умножилась настолько, что я уже не молился, но изумлялся и поражался преизбытку этой любви. Я хотел обнять и расцеловать всех людей и всю тварь, но в то же время испытывал такое смирение, что чувствовал себя низшим из всех созданий… И в ту минуту я ясно почувствовал, что это благодать Святого Духа и это Царствие Небесное, о котором Господь наш говорит, что оно находится внутри нас (см.: Лк. 17: 21), и повторял: “Пусть так будет всегда, Господи, и больше мне ничего не надо”. Это продолжалось достаточно долго, а потом я мало-помалу вернулся к прежнему состоянию. Придя в себя, я с нетерпением ждал нужного времени, чтобы пойти к Старцу и спросить его, что это было за явление и как оно произошло.
Было приблизительно 20 августа, полнолуние, когда я бегом прибежал к Старцу и нашел его вне келлии, прогуливающимся по своему небольшому дворику. Едва увидев меня, он заулыбался и, прежде чем я положил поклон, сказал: “Видишь, как сладок Христос? Теперь ты узнал на деле, каково то, о чем ты настойчиво просил? Так потрудись, чтобы сделать эту благодать своею и чтобы ее не похитило у тебя небрежение”».
Когда духовный человек чувствует потребность какой-либо души, чье состояние открыто ему, и говорит: «Иди молись – и получишь то, что я тебе пошлю и что тебе необходимо», когда он знает, что именно посылает и принят ли этот дар, – такое превосходит границы естественного и принадлежит к явлениям «превыше естества».
Отец Иосиф Ватопедский свидетельствовал: «Мы, живя рядом со Старцем, никогда не могли постичь всю высоту, глубину и широту его мыслей, хотя он умалял сам себя, чтобы казаться таким же, как и мы, и почти достигал в своем смирении того, чтобы казаться еще меньше нас. Он тогда лишь открывал свою высокую духовность, когда в нашем поведении проявлялось что-то от эгоизма или нерадения. Тоном, не допускающим возражения, Старец сначала указывал нам на опасность, которую несет наша невнимательность, а затем с математической точностью определял наше внутреннее состояние и называл ту причину или страсть, которая нас привела к ошибке…
Когда я спросил о цели этой епитимии, Старец ответил: “Вместе с покаянием необходимо понести и деятельное злострадание”
В период моей жизни с нашим приснопамятным Старцем я допустил некую погрешность по неведению, и он наложил на меня епитимию – пройти пешком утомительный и длинный путь. Когда я его спросил, какова цель этойепитимии , он с печалью ответил мне: “Вместе с покаянием необходимо понести и деятельное злострадание, для того чтобы загладить вину, иначе на нас обрушится по Промыслу Божию невольное наказание, и, возможно, оно будет гораздо тяжелее и больнее, поэтому мы предотвращаем его вольным удвоенным покаянием, и так устанавливается равновесие.
Старец всегда раскрывал нам до тонкостей смысл духовного закона и так называемого воздаяния, посредством которых осуществляется правда Божия по Его беспредельному человеколюбию. Взаимосвязь и переплетение событий убеждают нас, что нет ничего случайного в нашей жизни, и значит, все ежедневные искушения происходят по Божественному домостроительству, чтобы нам причинить злострадание, которое дает возможность деятельно доказать своё покаяние».
Наставления и советы старца Иосифа Исихаста
Бог прежде всего Личность
«Бог не просто какая-то формальность, Он прежде всего Личность, говори с Ним, полюби Его!»
Если ты хочешь, чтобы твоя молитва была услышана
«Если ты молишься и хочешь, чтобы твоя маленькая молитва была услышана, тогда знай, что и твои маленькие согрешения записываются, и они искажают твое маленькое добро».
«Если ты говоришь, что твое согрешение маленькое – ничего страшного, – тогда и твоя маленькая молитва не доходит до Бога – ничего страшного».
«Имей любовь ко всем и смотри, чтобы не огорчил чем-нибудь и не навредил кому, ибо во время молитвы встанет препятствием скорбь твоего брата».
«Во всех же молитвах ум пусть следит и понимает то, о чем ты молишься и что ты говоришь. Ибо если ты не понимаешь, что говоришь, то как вы договоритесь с Богом, чтобы Он тебе даровал то, о чем ты просишь?»
«У всякого молящегося и не кающегося либо молитва прекратится, либо он, молясь, впадет в прелесть».
Узнавай истинность слов из образа жизни
«Правда – вещь дорогая, и не у каждого в словах ее найдешь. Каждый человек как живет, так и говорит. Узнавай истинность слов из образа жизни».
Колокольчик праведности
«У праведности нет колокольчика, чтоб, позвонив в него, узнать о ней. Колокольчик праведности – это терпимость, долготерпение, выдержка. Всё это – yкpашения монаха и всякого христианина».
«Подчини свои страсти и увидишь, как многие благоговейно будут относиться не только к твоим словам, но и к движению твоих глаз».
Благодать Божия
«Не считай себя человеком, если не получил благодати. И без благодати напрасно мы, люди, родились в мир».
«Благодать Божия зависит не от лет, а от образа жизни и милости Господней».
«Сразу, как только воистину покается человек, приближается к нему благодать и ревностью увеличивается. Опыт же требует многолетнего подвига».
«Благодать бывает всегда совершенно мирной, смиренной, безмолвной, очистительной, просвещающей, радостотворной и лишенной всякого мечтания. Нет места никакому сомнению в благословенный миг пришествия благодати в том, что это поистине Божественная благодать, ибо она не вызывает у принимающего ее никакого страха или недоверия».
«Если благодать Божия не просветит человека, сколько бы ты не сказал слов, не будет пользы… Но если тут же вместе со словами действует благодать, тогда в ту же секунду происходит изменение в соответствии со стремлением человека. С этого момента изменяется его жизнь. Но это случается с тем, кто не испортил свой слух и не ожесточил свою совесть».
Благодати сопутствует мир душевный, а прелести – беспокойство
«Мы знаем, что вкyсивший вина и испытавший сладость его, если дадут ему yксyс, тотчас же распознает его и отвращается. То же pазyмей и о Божественной благодати: кто познал и вкусил ее плода, так что благодатию просвещены ум и мысль его, явственно различит приходящего как тать и плод прелести приносящего».
Старец Иосиф объяснял, что благодати сопутствует мир душевный, а прелести всегда сопутствует беспокойство: «Тогда человек надувается, словно мех, воздухом темным и нечистым, так что даже волосы его встают дыбом, и весь он становится смятенным и неспокойным».
Стрелка совести показывает, как мы проводим жизнь
Каждый вечер на бдении Старец совершал проверку своей совести. Этому же он учил своих духовных чад. Он рассказывал об этом своим ученикам так: «Вот я сижу и с молитвой испытываю себя и проверяю: что я сделал нехорошо? какая страсть еще сильна во мне? на что мне надо обратить внимание? Ага, на нерадение. Ага, на то, что не слежу за языком. На то, на другое. И сразу занимаю боевую позицию, чтобы исправиться. А на следующий день смотрю, что у меня получилось. И совесть, словно стрелка, это показывает. Как стрелка термометра показывает температуру, сколько сейчас градусов, жарко сейчас или холодно, так и стрелка совести показывает, как мы проводим жизнь».
Стань добрым, и все станут добрыми с тобой
«Не негодуй на братьев. Переноси их ошибки, чтобы и они переносили твои. Люби, чтобы тебя любили, и терпи, чтобы тебя терпели. Стань добрым, и все станут добрыми с тобой».
«Боящийся познать себя пребывает далеко от знания и ничто другое не любит, как только видеть ошибки у других и их судить. Он не видит у других дарований, а видит только недостатки. Не видит в себе недостатков, а только дарования».
«Никогда не видел я, чтобы совершилось исправление с помощью гнева, но всегда – с помощью любви. Возьми пример с самого себя: когда ты становишься кротким? От оскорблений? Или благодаря любви?»
К тебе приходит помысл осуждения
«К тебе приходит помысл осуждения – не сиди и не рассуждай, так это или не так. Тема закрыта. Если тебе говорится о твоем ближнем что-то нехорошее, значит, это осуждение, значит, это опасность».
Старец говорил: «Плотская брань возгорается не столько от пищи, от пития, от вина и от сна, сколько от осуждения». А когда ученики спрашивали: «Почему, старче?», Старец отвечал: «Чтобы мы познали, что и мы той же самой природы. Познали, что и с нами воюет тот же самый диавол и что мы все достойны равного осуждения».
«Если кто не судит своего ближнего, то это – свидетельство, и свойство, и доказательство, и удостоверение спасшегося человека. Тот, кто не судит, не будет судим».
«Сострадай тому, кто не имеет. Не осуждай его за то, что он не имеет, что он грешный, злой, лукавый, болтливый, вор, блудник и лжец. Если приобретешь это познание, никогда не сможешь никого судить, даже если видишь его смертно согрешающим. Ибо сразу говоришь: “Нет у него, Христе мой, благодати Твоей, поэтому он согрешает. Если Ты уйдешь и от меня, то сделаю еще худшее”. Он – нищ. Как же ты требуешь, чтобы он был богат? Дай ему богатство, чтобы оно у него было. Он – слеп. Дай ему глаза, чтобы он видел».
Мера и рассуждение
«И во всем имей меру и рассуждение».
«Ибо многие дела некоторое время не удаются из-за препятствий, так как не настал их час: одни – потому что препятствуют люди, поскольку, как говорят святые, люди могут препятствовать воле Господней в течение многих лет, а другие – потому что совершенно нет воли Господней на то, чтобы они совершились».
«…более всего другого мы нуждаемся в духовном рассуждении и должны в поте лица просить его у Бога».
