Издревле люди верили в приметы про баню и старались соблюдать определенные правила.
Баня на Руси была особенным местом.Считалось,что баня-это нечистое место во всех отношениях: в ней живет нечистая сила,в ней люди смывают все свои грехи и грязь.Поэтому с ней связано очень много поверий и примет про баню.
Приметы при строительстве бани
При строительстве бани в старину следовали определенным обячаям,чтобы задобрить злого духа,который обитают в бане:
- под порогом нужно было закопать черную курицу
- при первой топке печи-каменки бросить туда щепотку соли
- после первой парной баннику надо обязательно оставить хлеб с солью,чтобы в дальнейшем с ним жить в мире
На месте сгоревшей бани нельзя ничего строить
Раз баня сгорела,значит так захотела нечистая сила.Нельзя строить на этом месте ни новую баню,ни тем более дом. Обязательно будет новый пожар,не дай боже,с человеческими жертвами. Только в крайних случаях,когда была безвыходная ситуация,не было другого места или еще по какой причине,принималось решение построить баню заново.Тогда обязательно проводился обряд очищения места от нечистой силы,устанавливалась защита от огня.
Баня должна строиться на задворках,подальше от дома
Возможно люди боялись нечистой силы,потому что заходили мыться в баню без нательного крестика,беззащитными.
К тому же,баня -место смывания грязи,грехов,болезней,где «нечистые»женщины рожали детей, поэтому она должна быть изолирована от жилья.
Раньше люди ложились спать с заходом солнца.Так было положено,потому что в темное время суток начиналась жизнь других существ. И чтобы с ними не пересекаться,выбегая ночью по нужде,бани строились на задворках.
Баня смывает все грехи и болезни
На Руси считалось,что баня смывает не только грязь,но и все грехи. Поэтому люди ходили туда регулярно. Не мыться в бане было грехом.
Считалось,что и болезни возникают от грехов.У человека болит то,чем он грешит. Например,горло болит от богохульства и сквернословия. А проблемы с желудком от чревоугодия.
Церковь считала очень сильным грехом гордость,потому что от нее происходят высокомерие, презрение других, высокое мнение о себе, крайний эгоизм. Гордость ведет прямо к болезни. Об этом говорил преподобный Нил Синайский (15 век):
«Гордость есть опухоль души, наполненная испорченной кровью, если созреет, прорвется и причинит большую неприятность».
Чтобы вылечить болезнь человека сначала обязательно вели его в баню. Баня смывает грязь,грехи и дает силу для выздоровления.
Там же и заговаривали от болезней,например таким заговором на горящие угли:
«Батюшка ты, Царь-Огонь, всем ты царям царь, всем ты огням огонь. Будь Ты кроток, будь ты милостив! Как ты жарок-пылок, обжигаешь, палишь в чистом поле травы и муравы, чащи и трущобы, у сырого дуба подземельные коренья… Тако же я молюся и корюся тебе-ка, батюшко, Царь-Огонь, - жги и спали с раба божия (Имя) вся- ки скорби и болезни, страхи и переполохи…»
Женщина не должна мыться первой в бане
Церковь считает женщину не чистой. Даже при крещении очередь выстраивают так: сначала мужчины,потом дети,а женщины креститься должны только в последнюю очередь.
Точно также и в бане: сначала парятся и моются мужчины,потом дети,а потом женщины.Только так и никак иначе.
Возможно причина возникновения такого правила идет из Св. Евангелия от Марка, глава 5, 25-34:
«Одна женщина, которая страдала кровотечением двенадцать лет,много потерпела от многих врачей, истощила все, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние, -услышав об Иисусе, подошла сзади в народе и прикоснулась к одежде Его,ибо говорила: если хотя к одежде Его прикоснусь, то выздоровею.И тотчас иссяк у ней источник крови, и она ощутила в теле, что исцелена от болезни.В то же время Иисус, почувствовав Сам в Себе, что вышла из Него сила, обратился в народе и сказал: кто прикоснулся к Моей одежде?Ученики сказали Ему: Ты видишь, что народ теснит Тебя, и говоришь: кто прикоснулся ко Мне?Но Он смотрел вокруг, чтобы видеть ту, которая сделала это.Женщина в страхе и трепете, зная, что с нею произошло, подошла, пала пред Ним и сказала Ему всю истину.Он же сказал ей: дщерь! вера твоя спасла тебя; иди в мире и будь здорова от болезни твоей».
Типа,если женщина вымоется в бане первой,то все ее грехи(болезни) могут перейти на тех,кто будет в бане после нее.
После 12 ночи в баню ходить нельзя
В бане хозяин банник.А ночью к нему в гости приходит всякая нечисть,поэтому и нельзя. Если бы к вам не званные гости пришли после полуночи,вы были бы рады? Так и банник считает,что не званных гостей нужно учить уму разуму,вот и «шуткует».А его друзья ему в этом помогают. В зависимости от их настроения «шутки» могут закончиться очень плохо для человека.
Во всяком случае,на Руси придерживались этого правила. Исключением были гадания,которые как раз нужно было проводить именно ночью,потому что в гаданиях должен был участвовать банник и другие темные силы. Это и доказывает,что любые гадания-это от нечистого.
Баня и Новый Год
Это не Эльдар Рязанов придумал в фильме «С легким паром»,что нужно 31 декабря идти в баню,а -это старинная примета про баню: человек должен войти в новый год не только чистым телом,но и очиститься в бане от болезней(грехов).
Перед походом в баню нужно прибраться в доме,очистить его от старой энергетики,накопленной за год,освободить пространство для новой положительной энергии дома и человека. Обновленный человек из бани должен придти в чистый дом,в чистой одежде,чтобы новый год начался для него положительной,чистой энергетикой для дальнейшего успеха в жизни и обретения крепкого здоровья.
Хотя в наше время многие считают все поверья и приметы про баню предрассудками,но все же они имеют место и сейчас.
P.S.Ответ на вопрос по эрудиции,заданный в статье «Интерьер в бане» :
Пьеса называлась «Ирония судьбы». А фраза была с такими словами:»Вы что, ребята, в баню никогда не ходите и пива не пьете?».
Баня, баня что за чудо!
Дух березовый не спит!
На печи с раздутым пузом
Котелок с водой стоит.
На веревке за трубой,
Веники висят гурьбой.
Есть поменьше, есть побольше,
Выбирай себе любой.
Веник-парень удалой!
Разворотливый, лихой,
Разминает, разбивает
В теле всяческий застой!
Медный ковш повис на чане.
Зачерпни, поддай парку.
Пар барашками клубится
Поднимаясь к потолку.
Раскраснелось тело в бане,
Кровь по телу понеслась -
Это значит, что леченья
Терапия началась!
Если ты устал слегка,
Выйди и глотни кваска.
После жаркого томленья
Кружка кваса-так сладка!
Всех друзей хороших баня
Собирает в тесный круг.
Баня парит, баня лечит,
Баня доктор, баня-друг!
Воронец Елена
Эх, баня, баня, баня, осиновый полок,
Печурка-каменушка, кедровый потолок,
Протоплена, помыта, два веника в тазу,
В углу пятнашка пива и ни в одном глазу.
Девчонки гоношатся, закуска будь здоров,
Попариться, помыться - не надо докторов!
С парилки, без задержки и ропота, в сугроб,
Не важно, ты профессор иль сельский хлебороб.
Всех баня уровняет, без рангов и чинов,
Процесс давно знакомый и в принципе не нов.
Кто масло эвкалипта, кто кваса подольёт
А веничек летает и жару поддаёт.
Эх, баня, баня, баня, куда мы без тебя,
Где нас ещё полупят так, веничком,любя.
Невзгода и хвороба под паром отлетит,
И как всегда отличный, здоровый аппетит.
Банька нас встречает жаром,
Насладимся этим всласть.
Пожеланье с лёгким паром -
Постараясь оправдать.
Пар густой стоит в парилке,
Пахнет мятой и отваром.
Хлещут веником по спинке,
С пожеланьем – с лёгким паром.
Я под душ лечу холодный,
Одобрён - раздетым залом.
Банщик мне кричит довольный -
Поздравленья с лёгким паром.
В бане много персонажей,
Полки, шапки, макияжи,
Печки, кружки, черпачки,
Девки да и мужички,
Полотенца, массажеры,
Массажистки их партнёры,
Камни, может быть дрова,
После пива голова,
Травы, маски и ушаты,
Прорубь, и сугроб за хатой,
И ещё холодный душ,
Может быть ревнивый муж,
Или злющая жена,
Та что парится одна,
Или вместе то и это,
И при свете и без света,
Чай с малиной, с чабрецом,
Просто рай - в конце концов!!!
Выбирайте персонажи
Не раздумывая даже!
В бане некрасивых женщин не бывает,
Каждая, как Ева хороша:
Влага, словно жемчуг, кожу украшает,
Радуются тело и душа.
Ты меня обнимешь, банька, легким паром,
Пропитаешь ароматом трав,
И красы добавишь, согревая жаром,
Хвори и болезни все прогнав.
Веником дубовым ты напаришь, чтобы
Негою наполнить всю меня,
Я нырну с восторгом в пышные сугробы
Звездам улыбнусь, луну дразня!
Ну, а после чая сразу разомлею
И, конечно же, просплю зарю...
Только засыпая, прошептать успею:
"Господи, за всё благодарю...!"
Скворцова Галина
Бани! Бани! Двери - хлоп!
Бабы прыгают в сугроб
Прямо с пылу, прямо с жару
- Ну и Ну!
Слабовато Ренуару
До таких сибирских "ню"!
Что мадонны! Эти плечи,
Эти спины наповал,
Будто доменную печью
Запрокинутый металл.
Задыхаясь от разбега,
Здесь на "ты", на "ты", на "ты"
Чистота огня и снега
С чистотою наготы.
Евгений Вознесенский
Истопила мама баньку,
Паньку на руки взяла.
Через все сугробы Паньку
Мама в баньку понесла.
От каши берёзовой
Стала Панька розовой.
Волосы от щёлока
Стали мягче шёлка.
Вот пришла из баньки Панька,
Села около стола,
Говорит – сегодня банька
Шибко жаркая была!
Благинина Елена
Наша баня стала модной,
С сауной, с девчатами!
Генералам вход свободный,
Вместе с депутатами.
После бани в холле танцы
И ламбада и фокстрот!
Приезжают иностранцы,
Разный парится народ!
Баня правит, баня лечит,
Только плату приготовь!
Назначают в Бане встречи
Те, к кому пришла любовь!
Здесь знакомства, здесь общенье,
Так устроен человек,
Для кого-то развлеченье,
Для кого - любовь навек.
Шайки здесь под цвет маренго,
Белоснежный цвет скамей,
Ветерок сквозит маленько,
Так оденься потеплей!
Чудо-руки Бабы Нюры
Мягкий сделают массаж,
только что смотрел ты хмуро,
Улыбаешься сейчас!
Кто здесь был, Вам скажет точно:
- На земле есть тоже рай!
Вас доставит днем и ночью
Суперскоростной трамвай!
Попов Владимир
Русская баня - одно удовольствие!
Поддай-ка парку, чтобы хрустнули кости,
Чтоб веник терзал раскаленное тело,
И чтобы в сугроб поскорей захотелось.
И все хорошо - и здоровье и сила,
Но голым при всех не могу,
Некрасиво...
Баньку затоплю сегодня.
Приготовлю щепок воз...
Банька Господу угодна,
Русских не страшит мороз.
Положу я в печь поленья,
К щепкам спичку поднесу.
Разгорится все в мгновенье,
Как ночной костёр в лесу.
Сильно пламя будет биться
С треском, воем и искрой.
Будет наша печь топиться,
Жар давая неземной.
А огонь, как будто в гневе,
Будет рваться из печи.
Нам станцует он на древе...
Посмотри и помолчи!
Не устать смотреть, как пляшет
В топке яростный огонь.
Станет жарко в бане нашей.
Наберу воды в ладонь...
Ей лицо своё омою
Кудри гребнем расчешу.
Где же милая? Лишь с нею
В бане паром подышу.
Там в воде горячей, чистой
Веничек давно лежит
Из берёзоньки ветвистой,
Да и пар уже валит...
Вот она в костюме Евы.
Как же я её люблю!
Наши женщины и девы,
Можно, я вас похвалю?
Я сниму свою одеждуЮ
И предстану, как Адам.
Будем париться, но прежде
Жару-пару я поддам.
Будем в бане расслабляться,
С нас польёт соленый пот.
Планы, мысли растворятся,
И не станет вдруг забот.
Водки после баньки выпьем,
Хоть последнее продай,
Но купи! Мы к ней привыкли,
А непьющим можно чай.
"Лишь тебя люблю так нежно!" -
Я жене своей скажу,
А потом мы неизбежно
Яблоко съедим в саду.
Хорошо, что садик райский
В нашей баньке тоже есть!
Плод запретный, в день не майский
Нам придётся вместе съесть.
А когда запал утихнет,
Чуть слабее станет пар.
К стёклам окон ночь прилипнет,
Будут спать и млад и стар.
Затопили баньку славно,
Все работает исправно!
Полотенце, тазик, веник
В бане всем дороже денег!
Хорошо ты, друг, помылся,
Словно заново родился!
А теперь пора домой,
С легким паром, дорогой!
Затоплю сегодня баньку...
Нарублю немного щепок
И сложу красиво сверху
Из сухих поленьев дом.
Поднесу я к щепкам спичку.
Тут же щепки разгорятся
И дрова заполыхают следом
С треском и искрой.
Сильно будет пламя биться
И шуметь с ужасным воем,
Все сжигая, словно в гневе,
Будет рваться из печи.
Сложно очень оторваться
От языческого действа,
Перестать смотреть, как пляшет
В топке как шаман огонь.
Скоро станет очень жарко.
Наберу водицы чистой,
Заварю кудрявый веник
И милОго позову.
Я смотреть ему позволю
На себя в костюме Евы,
Он ведь тоже мне в отместку
Будет ровно как Адам.
Мы как надо, постепенно
Будем в бане расслабляться,
Отпускать с соленым потом
Все заботы до утра.
А потом заварим чаю
И, возможно, выпьем водки.
И уйдут куда-то страхи
Перед завтрашним-вчера.
Захочу сказать милОму
Как люблю его я нежно,
Как ему я благодарна
За блаженство и тепло.
Только все слова - пустые.
Он и сам все это знает.
Он и сам все это скажет
Лучше, чем бы я смогла.
Ларита Цареградская
Какой же русский в бане не был,
Не испытал пахучий жар?
Да и сейчас, на полку мне бы,
На камни квас... И лёгкий пар!
Чтоб из костей ушли болезни,
Чтоб мышцы были как жгуты,
Чтоб глотка отзывалась песней,
С мотивом редкой чистоты!
И ледяной водой с кадушки,
Омыть горящий лоб и нос...
Вот, вылез я сейчас из душа,
Но он не баня, не всерьёз.
Печка рьяно греет,
Уголь ярко тлеет,
А от духа мяты
Тело воском млеет.
Эх, поддам я жару,
Да побольше пару,
Да на камни брошу
Своего отвару.
Колдовское зелье
Душу успокоит,
А горячий веник
Тело пусть накроет.
Ароматом жарким
Буду я объята
И душою чиста,
И не виновата.
А обдавшись вволю
Ледяной водицей
Отряхну я годы
Стану молодицей.
Напоёно тело
Ароматом луга,
Вот и солнце село -
Жду милого друга.
Полонина Ирина
Камни выли, злые от веселья.
Дядька сыпал: "Жив курилка, жив".
Словно бык на выгоне весеннем,
Пар ревел, потемки оглушив.
"Пар, племяш, для ревматизма смазка,
Все равно, что деготь для колес..."
Из котла я черпал старой каской,
Из дыры-пробоины лилось.
"Не жалей, поддай еще немного.
Ну, уважил. Ну, попарь теперь!"
Проклиная всех чертей и бога,
Вышибал я низенькую дверь.
Охмелев от банного разлива,
Я сбежать хотел куда-нибудь,
А в окно заглядывали ивы,
Словно норовили подмигнуть.
Бороденку гладя, в хлопьях мыла,
С листьями на розовой спине,
Дядька ухал: "Боль в ноге томила...
Дай-ка, Димка, рукавицы мне!"
Рыжий, битый, словно жердь, костлявый,
В шрамах, что кричат который год:
Этот - полоснуло под Любавой,
Этот - у Полибинских высот.
Белый пар - березовая кладезь.
"Растерял дружков в одном году,
За дружка Терентия попарюсь,
А еще за Федю Лободу".
По худым плечам носился веник.
"Всей хворобе фронтовой капут!"
Баня, приподнявшись с четверенек,
Смаху плюхнуться хотела в пруд.
Солнце, плавясь, по садам катило,
Рыжий дядька крякал: "Благодать!"
Раскаленный дядька, как свежило,
Выходил из бани подышать.
Нет на свете дела краше,
Чем парная баня наша!
Там полок - под потолок,
Для водички есть лоток
И удобная скамейка
Да дубовая бадейка.
Вот и глиняная кружка -
Верная кваску подружка
И, конечно, есть у нас
Медный ковш да медный таз.
И хоть без водопровода,
Беспокойства нет про воду:
Речка рядом да мосток,
Можешь прыгать без порток.
Дерево от щелока
Много мягче шелка - то!
Топлена по белому,
Вот уж радость телу - то!
На стене, как на параде,
По ранжиру ровно в ряд
Приготовленные с лета
Чинно веники висят,
Да не сор чтоб выметать,
А здоровье укреплять!
Первый веник от ломоты
После длительной работы,
А другой и от простуды
И сужения сосудов,
Третий веник чистит поры
Да снимает наговоры.
А еще есть, вот уж диво,
Веник даже из крапивы!
Он четвертый, есть и пятый,
И седьмой есть и двадцатый,
Даже есть и двадцать пятый.
Знать их нужно всем, ребята!
Нет тех веников полезней
От устатку и болезней!
Вот душевная отрада,
Все устроено как надо,
Чистота да красота,
Одним словом - лепота!
Простынку, веник, пива,
Соленого ерша,
Сидишь себе - "Красиво",
Не нужно ни шиша,
Сидишь и рассуждаешь
Спокойно не спеша,
И жажду удаляешь...
Млей, млей моя душа!
Потом зайдешь в парную,
Захватывает дух.
Я не встречал такую,
Таких парилок двух.
Здесь жаркая истома,
Хоть осень за стеной,
Полынная солома
И аромат степной.
Сидишь себе томишься,
Ручьем по телу пот.
От жара молодишься,
И даже не на год,
А на десяток, скажем.
Так баня хороша...
Весь чистый я! Что важно -
И тело, и душа!
Истопила Аня баню -
Мастерица этих дел.
Пригласила в баню Ваню,
Ваня мыться не хотел.
Упирался он рогами
И копытом о порог.
Даже острыми зубами
Укусить хозяйку мог.
Натерпелся в бане страха
Глупый маленький бычок.
Был когда-то он неряхой,
Нынче чист его бочок.
Ходит гоголем по полю,
Мыться, мол, ему не лень:
"Я, бычок, себе позволю,
Мыть бока хоть каждый день".
Дом в деревне, речка рядом,
Лес за речкой в трех шагах,
За цветущим нашем садом
Сразу банька на задах.
Веничек запарю в шайке,
Листьев дуба аромат,
Что Канары и Ямайка,
Я, брат, баньке больше рад.
Как плесну отвар дубовый,
От камней повалит пар,
"шапку, слышь, одень фартовый,
ты еще не видел жар!"
Веничком пройдусь от пяток,
Не кричи, горит спина,
Сбросишь сразу лет десяток,
Верь на слово, старина.
Пар пьянит, дышать нет мочи,
"Хватит, я помру сейчас!"
Баня – это вам не Сочи,
Это чуть повыше класс...
Мысль как тройка по полю мчится,
Как горжусь я своей судьбой,
Посчастливилось мне родиться
На российской земле святой.
И не где-то, а в русской бане,
Что мила чистотой своей.
Песню вел гармонист на баяне,
Что сидел у закрытых дверей.
Помню, как от простуды лечился,
Когда грудь разрезала коса,
Как в предбаннике богу молился,
Как спасали меня небеса.
И мальчишник на мовнице нашей,
Жар камней, треск полешек в огне,
Нет той баньки родней и краше,
В дымке с проседью при луне.
Ну, о баннике хлебном кто знает?
Да про свадебный наш ритуал,
Как народ молодых привечает,
Ты ж такого вовек не слыхал.
Как гостей на Руси встречали:
Сразу, в баньку, потом уж еда,
Кто ты? Путник, монах ли в печали.
Будь достойным уваги всегда.
А как строили баню? Всем миром.
Здесь соседи, семья и родня,
Жизнь трудом прославляли, не пиром,
Придавала им сил Земля.
Омовенья как праздника ждали
И готовились с толком всегда.
Бабы веники в сенях вязали.
С мужика первым делом – вода.
Девки травы в полях собирали,
И целебный цедили отвар,
Квас варили, простынки стирали,
Предвкушая божественный жар.
Пареньки за огонь отвечали,
В лес ходили, рубили дрова,
Все при деле и толком не знали,
Как болит по утрам голова.
Городской я по быту и штату,
Но мне кажется вижу в окне,
Баньку с прудом, родную хату,
А не Питер в ночной тишине.
А на чистый четверг - я в парную,
Не способен себя удержать.
Не могу пропустить я такую,
Чисто русскую благодать.
Как теперь я других понимаю,
Не напрасно гордясь судьбой,
Я пред банею шляпу снимаю.
За бесценный подарок твой.
И летит, в тишине петляя,
Чинно, праведно, не спеша,
Чистотою своей пленяя,
Обновленная баней душа.
Я с Матаней был на бане,
Журавли летели.
Как Матаня засмеётся -
Сапоги слетели.
Да у самой реченьки, да поближе к ней.
У меня, родимые, доводы есть веские,
Что на свете нету их жарче и родней.
Припев:
Из парной да прямо в речку
Окунулся с головой,
Ну, а бабы увидали,
Закричали: "Ой-ёй-ёй!"
Что там вам турецкие, финские и шведские -
Наши баньки русские - брёвнышко к бревну.
А за огородами баньки деревенские,
Курские, смоленские баньки деревенские,
Затопи, родимую, жар поддай, а ну.
Припев:
Ах, баня, баня, баня, малиновый ты жар,
Берёзовый дух мяты да веничек пропарь.
Ах, баня, баня, баня, ты - добрая маманя,
Ах, русская ты баня, да разгони печаль,
Ах, русская ты, баня, да разгони печаль.
Не ругай меня, маманя, не ругай меня, родня,
Так меня отмыли в бане, не узнаете меня.
Смотрит в щёлку Нюрочка на мою фигурочку,
Пригрожу я пальчиком - Нюра, не балуй!
А давай в предбанничке выпьем по стаканчику
Квасу и запьём с тобой жаркий поцелуй.
Евдокимов Михаил
Чтоб здоровьишко поправить
Или времечко убить,
Отправляемся мы в баню,
Тело парить, пиво пить.
Это дело не простое
И не терпит суеты.
Сообразно интеллекта
Моем, парим от души.
Баня парит наше тело
С потом изгоняет вон
Неурядицы и боли,
Жир и грязь из кожи пор.
Благотворный воздух бани
Очищает нам мозги,
Расслабляет, лечит раны
Избавляет от тоски.
Дух березовой запарки
Наслаждение несет
И гуляет веник бойко
По "окрестностям" моим.
Поту пролито не мало
Ну, пора передохнуть.
Для начала выливаем
На себя ушат воды.
Той воды, что в холод бросит,
Раскаленного тебя
И в блаженно состояние
Приведет тебя опять.
Выпил пиво и на полку
Расслабляясь, греясь вновь
Как люблю я эту "порку",
Что с березовым листом.
В буднях банного блаженства
Незаметен бег часов.
Отдыхаешь лучше этих
Всех заморских островов!
Банька по-белому
Протопи ты мне баньку, хозяюшка,
Раскалю я себя, распалю,
На полоке, у самого краюшка,
Я сомненья в себе истреблю.
Разомлею я до неприличности,
Ковш холодный - и всё позади.
И наколка времён культа личности
Засинеет на левой груди.
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.
Сколько веры и лесу повалено,
Сколь изведано горя и трасс,
А на левой груди - профиль Сталина,
А на правой - Маринка анфас.
Эх, за веру мою беззаветную
Сколько лет отдыхал я в раю!
Променял я на жизнь беспросветную
Несусветную глупость мою.
Протопи ты мне баньку по-белому -
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.
Вспоминаю, как утречком раненько
Брату крикнуть успел: "Пособи!"
И меня два красивых охранника
Повезли из Сибири в Сибирь.
А потом на карьере ли, в топи ли,
Наглотавшись слезы и сырца,
Ближе к сердцу кололи мы профили
Чтоб он слышал, как рвутся сердца.
Протопи ты мне баньку по-белому -
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.
Ох, знобит от рассказа дотошного,
Пар мне мысли прогнал от ума.
Из тумана холодного прошлого
Окунаюсь в горячий туман.
Застучали мне мысли под темечком,
Получилось - я зря им клеймён,
И хлещу я берёзовым веничком
По наследию мрачных времён.
Протопи ты мне баньку по-белому -
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.
Владимир Высоцкий
К ненастью у бабушки ломило спину. Лечилась она своеобразно - просила меня "потоптать". Бабушка становилась на четвереньки у дивана, я забирался ногами на ее спину и топтал. Старушка кряхтела и поворачивала то один, то другой бок. На два-три дня боли утихали, но наступал момент, когда надо было лечить спину всерьез. Тогда бабушка отправлялась в баню.
Баня была старая, в ней мылись еще колодники, которых в прошлом веке гнали в Сибирь через наш город. Топили ее углем два черных кочегара. Зимой баня парила, словно котелок с картошкой. Не только из трубы, но и из-под крыши, от окон валил белый пар. За сто лет банных трудов кирпичи отсырели и плохо держали тепло. Поэтому баню начинали топить еще с ночи.
Бабушка шла к открытию. Березовый веник торчал из ее самодельной сумки. В бане бабушка проводила целый день. И даже не просто в бане, а именно в парилке. До сих пор не понимаю, как выдерживало ее маленькое, сухонькое тело многочасовые истязания жарой и прутьями...
В этот день моей обязанностью было привести бабушку из бани. Поздним вечером я приходил в уже опустевший банный коридор, открывал дверь в женское отделение и, преодолевая желание заглянуть, кричал: "Тетенька, позовите бабушку Звереву!"
За дверью раздавался смех, потом выходила банщица и говорила: "Посиди, сынок, подожди. Твою бабушку только еще из парилки вывели..." Через полчаса выходила раскрасневшаяся помолодевшая бабушка, и мы шли домой. Спина после этого с месяц ее не донимала.
Без названия
Говорят, граждане, в Америке бани отличные. Туда, например, гражданин придёт, скинет бельё в особый ящик и пойдёт себе мыться. Беспокоиться даже не будет - мол, кража или пропажа, номерка даже не возьмёт. Ну, может, иной беспокойный американец и скажет банщику:
Гут бай, дескать, присмотри.
Только и всего. Помоется этот американец, назад придёт, а ему чистое бельё подают - стираное и глаженое. Портянки небось белее снега. Подштанники зашиты, залатаны. Житьишко! А у нас бани тоже ничего. Но хуже. Хотя тоже мыться можно. У нас только с номерками беда. Прошлую субботу я пошёл в баню (не ехать же, думаю, в Америку), - дают два номерка. Один за бельё, другой за пальто с шапкой. А голому человеку куда номерки деть? Прямо сказать - некуда. Карманов нету. Кругом - живот да ноги. Грех один с номерками. К бороде не привяжешь. Ну, привязал я к ногам по номерку, чтоб не враз потерять. Вошёл в баню. Номерки теперича по ногам хлопают. Ходить скучно. А ходить надо. Потому шайку надо. Без шайки какое же мытьё? Грех один. Ищу шайку. Гляжу, один гражданин в трёх шайках моется. В одной стоит, в другой башку мылит, а третью левой рукой придерживает, чтоб не спёрли. Потянул я третью шайку, хотел, между прочим, её себе взять, а гражданин не выпущает.
Ты что ж это, - говорит, - чужие шайки воруешь? Как ляпну, - говорит, - тебе шайкой между глаз - не зарадуешься.
Я говорю:
Не царский, - говорю, - режим шайками ляпать. Эгоизм, - говорю, - какой. Надо же, - говорю, - и другим помыться. Не в театре, - говорю.
А он задом повернулся и моется. «Не стоять же, - думаю, - над его душой. Теперича, - думаю, - он нарочно три дня будет мыться». Пошёл дальше. Через час гляжу, какой-то дядя зазевался, выпустил из рук шайку. За мылом нагнулся или замечтался – не знаю. А только тую шайку я взял себе. Теперича и шайка есть, а сесть негде. А стоя мыться - какое же мытьё? Грех один. Хорошо. Стою стоя, держу шайку в руке, моюсь. А кругом-то, батюшки-светы, стирка самосильно идёт. Один штаны моет, другой подштанники трёт, третий ещё что-то крутит. Только, скажем, вымылся - опять грязный. Брызжут, дьяволы. И шум такой стоит от стирки - мыться неохота. Не слышишь, куда мыло трёшь. Грех один. «Ну их, - думаю, - в болото. Дома домоюсь». Иду в предбанник. Выдают на номер бельё. Гляжу - всё моё, штаны не мои.
Граждане, - говорю. - На моих тут дырка была. А на этих эвон где.
А банщик говорит:
Мы, говорит, за дырками не приставлены. Не в театре, - говорит.
Хорошо. Надеваю эти штаны, иду за пальтом. Пальто не выдают - номерок требуют. А номерок на ноге забытый. Раздеваться надо. Снял штаны, ищу номерок - нету номерка. Верёвка тут, на ноге, а бумажки нет. Смылась бумажка. Подаю банщику верёвку - не хочет.
По верёвке, - говорит, - не выдаю. Это, - говорит, - каждый гражданин настрижёт верёвок - польт не напасёшься. Обожди, - говорит, - когда публика разойдётся - выдам, какое останется.
Я говорю:
Братишечка, а вдруг да дрянь останется? Не в театре же, - говорю. - Выдай, говорю, по приметам. Один, - говорю, - карман рваный, другого нету. Что касаемо пуговиц, то, - говорю, - верхняя есть, нижних же не предвидится.
Всё-таки выдал. И верёвки не взял. Оделся я, вышел на улицу. Вдруг вспомнил: мыло забыл. Вернулся снова. В пальто не впущают.
Раздевайтесь, - говорят.
Я говорю:
Я, граждане, не могу в третий раз раздеваться. Не в театре, - говорю. - Выдайте тогда хоть стоимость мыла.
Не дают. Не дают - не надо. Пошёл без мыла. Конечно, читатель может полюбопытствовать: какая, дескать, это баня? Где она? Адрес? Какая баня? Обыкновенная. Которая в гривенник.
1924. М.М. ЗОЩЕНКО. Голубая книга.
РИГ сайт Старенькая поселковая баня стояла на берегу реки. Она была построена, наверное, в 30-х годах прошлого века, до того она была маленькой и ветхой.
В общем, давно дышала на ладан. Ее топили два раза в неделю - в субботу и воскресенье. В первый день мылись женщины, во второй - мужчины. По идее, давным-давно пора было построить новую, более современную баню, с двумя отделениями, которая работала бы и в другие дни недели. Наконец, к счастью селян, в поселок приехал новый начальник, то есть он на самом деле по должности значился председателем райисполкома, но население по старинке всех должностных лиц называло: начальство. Так вот этому тойону страшно не понравилась старая баня, ему там даже мыться, видимо, было стремно (хотя такое слово тогда еще не появилось в обиходе, но, мне кажется, оно как нельзя лучше выражает ощущение того тойона: фу, мол!). И по его велению в скором времени аккурат рядышком со старенькой появилась новая баня, приятно пахнущая свежим деревом, как и ожидалось с двумя отделениями и другим расписанием. Ну а старенькая осталась стоять до поры до времени. То ли сносить было некому, то ли новому начальнику она не мешала. Оставшись не у дел, она стремительно ветшала и сделала опасный крен в сторону реки. Летом под ней целыми днями плескалась в реке детвора. Зимой и поздней осенью баня пугала редких прохожих своим угрюмым, зловещим видом. Про эту баньку еще в пору ее работы ходило множество слухов.
Говорят, однажды в бане умер молодой парень. По слухам, совершенно здоровый, спортсмен-разрядник по вольной борьбе, которому местный тренер прочил славное будущее. К слову, парень этот и так уже не жил в этом селе, он учился в городе в каком-то училище и приехал на летние каникулы домой. В бане этой работала его мать: продавала билеты, была банщицей и уборщицей, а дети - их у нее было то ли пятеро, то ли шестеро - помогали ей топить и убираться. Сын этот был у нее самый любимый, поскольку остальные не обладали никакими талантами и учились так себе, конечно же, женщина гордилась своим сыном-спортсменом и возлагала на него большие надежды. В тот день он, как обычно, помылся в бане со своим младшим братом, после помывки они должны были хорошенько отмыть полки, ошпарить деревянные скамейки, железные тазы и помыть каменный пол. Младшего возле бани ждали дружки, и он стал ныть: мол, отпусти меня, пожалуйста. Брат, что делать, отпустил его.
Мать, не дождавшись старшего, начала беспокоиться и вместе с другими детьми пошла узнать, в чем дело. Парень без признаков жизни ничком лежал на самой верхней полке парной. На его лице застыла гримаса страха. Приехавшие по вызову медики констатировали смерть от остановки сердца. А почему это произошло, никто ничего не мог сказать.
Когда ни с того ни с сего погибает молодой человек, волей-неволей возникает вопрос: как это могло случиться? Почему с ним это случилось? После похорон по селу пошли всевозможные толки, которые усилились после приезда из армии младшего брата покойного. Нужно сказать, что братья были удивительно похожи друг на друга, будто клонированные. К тому же младший во всем подражал старшему и был больше всех в семье привязан к нему. Для него такая ранняя и нелепая смерть брата была шоком. Говорят, что его видели сидящим на берегу возле старой бани с застывшим, как будто замороженным лицом. Лучше бы он заплакал, говорили сердобольные сельчане и советовали Варваре, матери, поскорей отправить его на учебу. Вскоре так и случилось: парень уехал поступать в то же училище, где раньше учился его брат.
После его отъезда кто-то из его друзей рассказал удивительную вещь: оказывается, в смерти брата парень обвинял одну местную девушку - Райку Ч., которая утонула четыре года тому назад, купаясь под этой баней в реке. Ее нашли не сразу, течение в этом месте довольно быстрое, тело девушки унесло далеко за пределы села, в конце концов ее выловили рыбаки. Девушка эта только-только закончила школу, но никуда, как другие выпускники, поступать не поехала. Как выяснилось потом, она была беременна. И виноват в этом, как говорили знающие люди, не кто иной, а именно тот парень, умерший в бане. В тот год он как раз приехал из армии и на первых же танцах в сельском клубе заметил и выделил в толпе старшеклассниц, которые всеми правдами и неправдами ухитрялись проникать во взрослые танцы, совершенно зрелую на вид симпатичную Райку. Они стали встречаться. Конечно, родители девушки были против того, чтобы их несовершеннолетняя дочь встречалась с взрослым парнем, и всячески препятствовали этому. Благодаря их сопротивлению роман еще больше разгорелся. Подружки таскали записки от одной стороны к другой, и молодые все равно ухитрялись встречаться. И если любовь девчонки, для которой это было первое серьезное чувство, все больше разгоралась, то парень вроде как стал остывать. Возможно, кто-то его приструнил из вышестоящего звена, была одна такая ретивая инструкторша в райкоме комсомола, которая сама была бы не прочь прибрать такого парня к рукам, тем более года уже поджимали. А тут какая-то малолетка путается под ногами… А как далеко зашло у них дело, может, в селе и не знали.
В общем, к весне парень, так сказать, сдулся и не знал, куда спрятаться от влюбленной девчонки. В то же время он, видимо, боялся ее родителей и не мог ее сразу взять и отшить, а когда узнал о ее беременности, вообще чуть не наложил в штаны. Дело было как раз аккурат после выпускного бала. Они встретились на берегу реки, где у них произошел последний откровенный разговор. Сейчас, конечно, трудно строить предположение, что там между ними произошло, что такого он ей сказал, но девчонка с того дня буквально стала таять от тоски. Веселая и озорная от природы, она закрылась дома и никуда не выходила, перестала следить за собой, подурнела. Свою лепту, скорей всего, внесли и родители, особенно языкастая мать. Однажды девочки-соседки позвали ее искупаться возле старой бани. В тот день стоял очень жаркий душный день, и девушка нехотя пошла с девочками на реку. Путь лежал мимо бани, во дворе которой она увидела свою любовь. Он что-то делал там, кажется, колол дрова, а на завалинке сидела новая зазноба парня - та самая активистка-комсомолка, вся из себя причепуренная, в игривом сарафане, и звонко смеялась. Увлеченный разговором, парень даже не посмотрел в сторону девчоночьей стайки.
Через каких-то полчаса Рая утонет, а девочки, эти маленькие пигалицы, не смогут ее спасти. Начнется страшная гроза, а когда хватятся, побегут к моторкам, будет уже поздно. Так никто и не узнает, была ли это трагическая случайность или Рая покончила собой от несчастной любви. После Раиной гибели парень быстро уехал, так что и инструкторша осталась с носом. Об этом случае поговорили, поохали и вскоре забыли. Каждый год в этом селе, стоящем на берегу Лены, тонули люди, в основном молодые.
А через год про баню эту стали рассказывать нехорошие истории. По слухам, припозднившихся посетителей бани стала пугать молодая девушка, которая неожиданно появлялась перед ними в парной. Она была похожа на утопленницу, с длинными распущенными волосами, безумным взглядом она шарила руками перед собой, как будто кого-то искала и хотела утащить с собой.
В парную теперь стали заходить только скопом по три человека, не меньше, а если совсем не заходить, то какая тогда баня?! Женщин банное привидение вроде не трогало. Как-то оно возникло и перед братом того парня: он, как обычно, пришел, чтобы помочь матери с уборкой. Баня была еще теплая, вот он и решил сначала вымыться, попариться, залез на полку и лег. И даже чуток задремал, как вдруг перед ним откуда ни возьмись возникла какая-то странная белая фигура, которая как бы колыхалась в парном воздухе. От испуга он сразу проснулся, но фигура не растаяла, а, наоборот, пошла на него, протягивая к нему руки и скаля зубы. Воздух в парной наполнился тошнотворно-гнилостным запахом. От ужаса он, кажется, на минуту отключился, а когда опомнился, услышал в раздевалке голоса младших братьев. Им он ничего не рассказал, чтобы не пугать, хотя понял, кто это был. Это была Рая, она, наверное, искала брата и приняла его за него. Возможно, ее спугнули братишки, которые вовремя подоспели. А может, ей нужен был только брат. Кто знает… И она все равно нашла в конце концов того, кого ждала все это время и за кем охотилась…
Яна ПРОТОДЬЯКОНОВА,
«Эхо столицы»
